Прошел завтрак. Все спрашивали, как мне спалось. Было приятно это слышать. Хотя кто знает, что скрывается внутри.
На сцене все были готовы к работе.
-Давайте начнём, я надеюсь что сегодня этот Призрак ничего нам не испортит. - было видно, что Рауль его недолюбливает.
-Вы правы Рауль, от него одни беды!
Выслушивать, как они уничтожают душу человека, который им даже не знаком. С каждым сказанным ими словом казалось, что сейчас снова произойдёт что-то плохое. Атмосфера угнетала. Я возмутилась.
- Basta! (хватит!) - все посмотрели на меня - Я, конечно, могу чего-то не понимать, но вы не задумывались что такое отношение к человеку не приемлемо. Возможно, это и есть причина его отношения к вам. Как люди относятся к человеку, так и он к ним. И моё мнение, вы сами виноваты. Есть ли у вас мысли или причины?
Все затруднялись ответить. И только мадам Жири ответила на мой вопрос.
-Они не исполняют того, что просит Призрак Оперы.
-И что де это?
-Это малое, свободная пятая ложа и зарплата за его труд. Большую часть опер написал он сам.
Её слова меня удивили.
-И это всё, что ему нужно? - я пристально посмотрела на директоров.
Но тут в разговор влез Рауль.
-Он и так сделал нам много плохого, и нам же исполнять его требования?!
-Во-первых, вы не знаете что такое требования. А во-вторых, я так понимаю, он это сделал не случайно по своему желанию. У каждого поступка есть свои причины. Я не хочу сориться с вами господа, но вы ведь сами устроили это.
-Думаю, вы правы.
Слова Жилиана меня обрадовали, а вот другие были удивлены, как легко он со мною согласился. День выдался на удивление оживлённо. Каждый пытается помочь другу. Эта обстановка была потрясающей. Совсем скоро нас ожидала премьера новой постановки. Все готовились, как могли.
В комнату я в прямом смысле заползла. Сначала снятие мерок для костюма, потом спор с директорами на счёт пятой ложи. Но в этом не равном бою я одержала победу. Им не так уж и хотелось терять меня, как вокалистку. Переодевшись в спальную одежду, я села за туалетный столик и стала расчёсывать свои волосы. Краем глаза я заметила конверт с печатью черепа. Интересное оформление. Я открыла его и достала содержимое. Это было письмо.
«Мадемуазель Валерия,
Я надеюсь, вам оказали тёплый приём в моём театре. Могу отметить у вас отличный голос. Ваше пение, заставляет поверить, в то о чем вы поёте, вторая ария лучше другой. Также хочу выразить вам свою благодарность за то, что вы отстаивали мои просьбы. Ваши слова дали мне окончательно убедиться в том, какой вы человек. Желаю вам удачи.
П.О.»
Сказать, что я была в шоке ничего не сказать. Было очень приятно услышать его благодарность. А почерк, невероятно красивый и каллиграфично. Думается мне, с каждым днём я буду узнавать всё больше о нём. И это не просо мыли. Я хочу этого. Но постойте, я перечитала содержимое.
-Вторая ария? Мне не чудится?
В мыслях была полная неразбериха. Я ведь пела в зале только одну, а потом еще в комнате. В комнате. Я многозначаще осмотрела комнату. Остановилась на зеркале, пристально на него посмотрела. А хотя, это и к лучшему. Значит, он хочет узнать, меня поближе. Я довольная, легла на кровать. И тут меня осенило. Утром я бегала по комнате как ошпаренная, закидывала вещи за ширму, и при этом у меня был ужасный внешний вид.
- Oh mio Dio! Quanto imbarazzante! (О Боже! Как стыдно!)
Я укрылась одеялом и с улыбкой на лице заснула.
Варианты ответов: