Деревянная рука потянулась к полке и взяла очередную банку с ядом. Сасори уже давно не спал – уже и не помнил, когда это было в последний раз, да и зачем ему это помнить – но утренняя традиция была и у кукольника, ради приличия. Каждое утро мастер проверял сходство содержимого баночки с этикеткой на ней. Почерк у Сасори был аккуратный, но по причине того, что писать приходилось чьей-нибудь рукой, а не своей, получалось не очень разборчиво. Поэтому для пущей безопасности тот чаще всего переклеивал этикетки. Зачем он это делал? А вы представьте, что над жертвой, которой абсолютно пофиг все концентрации, допустим, аммиака – и такие бывают – вы как раз аммиак и распылили. Из-за того, что он был в банке из-под синильной кислоты или, допустим, раствора мышьяка. Позорище, посмешище! Правда, у Акасуны таких казусов ещё не было, и все благодаря этим утренним проверкам. Ведь вполне возможно, что обиженный напарник что-то с ядами сделает, Дейдаре за это уже влетало. Правда, чаще всего подрывник просто взрывал баночки, на более коварные вещи у него времени обычно не было. А в Хируко Сасори ничего не таскал, кроме нужного, исключительно потому, что при возможной тряске они бы разбились. И ведь некоторые из ядов коллекции разъедают дерево, а это уже опасно и для самого мастера… Да и делать великому кукольнику по утрам нечего – марионетки строгает ночью, днем он вообще в Хируко и на миссиях обычно…
Убедившись, что с ядами все в порядке, Сасори оглянулся на ещё спящего Дея и с равнодушным видом забрался в свою самую любимую марионетку… ну, после Третьего Казекаге, наверное. Хотя, Третий тоже всегда был при хозяине, в свитке…
Марионетками всегда управляют из-за ширмы. И когда вы выдерете оттуда кукольных дел мастера, он будет сопротивляться и без ширмы… Ночью и днем, вечером и… утром.
Варианты ответов: