Глава вторая. «Лишившись шестнадцати лет жизни».
«Не помню кто я, где родилась.
В памяти ничего нет.
Мой мозг кристально чист».
- До сих пор не понимаю,- послышался над головой чей-то голос, обладатель которого явно женского пола.- Что с ней случилось? Отходняк после стимулятора не такой, там её ломит, а не отключает. Ничего не понимаю.
Затем послышался обреченный вздох и мне, почему-то, стало нестерпимо жаль эту женщину. Но я не могла ничего сделать, не в смысле помочь ей, я не могла даже глаза открыть.
- Кажется,- ответил ей мужской голос, обладатель которого стоял, а может сидел, у моей головы, он заметил, что я предприняла попытку пошевелиться, а попытка увенчалась успехом.- Она приходит в себя.
Не смотря на плотно сомкнутые от боли веки, перед глазами плясали разноцветные круги и разнообразные причудливые узоры. Звук поставленной на стол металлической чашки ударил по мозгам не хуже набата, боль радостно завибрировала в голове, раздирая в клочья мозг, а мне оставалось только морщиться пока влажные виски пронзал пульс, не щадя словно в агонии бьющееся сердце. Как моя сердечная мышца вообще выдерживает этот темп? Впрочем сейчас меня это интересовало меньше всего. Я поднялась на локтях, по прежнему держа глаза закрытыми и чувствуя, что пляшущие узоры постепенно сводят меня с ума. Со стоном разлепила словно склеенные веки, чуть щурясь от света ударившего в глаза, который усиливал без того жгучую головную боль.
- Как ты себя чувствуешь?- спросил странный мужчина в маске. Он запечатался в одежду так, что было видно только пепельные растрепанные волосы и один глаз, радужка которого была такой темной, что сливалась со зрачком. Но его лбу красовалась, попутно прикрывая левый глаз, повязка с металлической вставкой, на ней был изображен непонятный мне завиток, к которому примыкал небольших размеров треугольник. Пока я разглядывала этого индивидуума, я успела удивиться откуда же знаю такие умные и сложные слова, если даже не знаю собственного имени. Переведя взгляд туда, где ранее раздался звук поставленной чашки, я заметила еще одного человека. Эта девушка была менее запечатана в одежду. У неё насыщено-рыжие длинные, почти до пятой точки, волосы, пунцовые губы, растянутые в доброй улыбке, радужка глаз серая, но на несколько миллиметров от зрачка она окрашивалась в ярко-оранжевый. Я медленно вдохнула и выдохнула, отмечая, что боль прошла, пульс больше не пробивает виски, а тело слушается меня безоговорочно.
- Кто...,- слова давались мне с трудом, придется заново учится говорить, да и жить тоже.- такие?
Голос у меня хриплый, словно я несколько лет не разговаривала. Кажется, если мне удалось правильно разобрать эмоции мужчины, он был сильно удивлен моему вопросу.
- Черт,- прохрипела я пересохшим горлом и попыталась знаками объяснить, что мне требуется вода. Спустя десять минут эти люди догадались, что мне нужно и предоставили мне стакан, до краев наполненный холодной водой. Осушив его, я покашляла от температурного шока и, подняв глаза на девушку с мужчиной, продолжила говорить, попутно вспоминая как это делается.- Ничего не помню.
- Блок памяти?- тут же спросил мужчина девушку, но та, пристально всматриваясь в мои глаза, отрицательно покачала головой.
«О чем они вообще?»- хотела спросить я, но как назло слова застревали где-то в горле, так и не достигнув губ. Что эта за штука блок памяти? Что такое память? Твою мать, я ничего не знаю, не помню...
- Её память,- ответила девушка, явно сама не понимающая, что происходит.- Просто уничтожена. В её голове нет ничего до того момента как она здесь очнулась. Она даже не знает кто она и как жить.
Девушка беспомощно сползла на пол палатки(и почему я уверенна, что эта болотного цвета штука называется палаткой?), абсолютно отсутствующим взглядом всматриваясь в мои глаза. Мне... мне кажется, что эти люди что-то обо мне знают. Похоже, что они как-то связанны с моей стертой жизнью.
- Как в.. вы со мной свя... связанны?- спросила я.- Не знаю как это называется, но знаю, что вы оба как-то со мной связанны.
- Это называется, что ты чувствуешь на подсознательном уровне,- просветил меня мужчина, а потом объяснил мне кто они такие и как ко мне относятся.- Значит грезы её не отпустили, да?
Этот вопрос был адресован девушке, которую, как я узнала, зовут Гинчо Генсо. Они вышли из палатки, оставив меня в одиночестве разбираться с собственными проблемами. Сказали, что меня зовут Нори Генсо. Получается с Гинчо мы сестры, а Какаши Хатаке наш дядя. Больше мне ничего не сообщили, в надежде, что со временем моя память вернется. Палатка позволяла мне подняться во весь рост, что я и сделала, предварительно заметив на столе зеркало. Мне же нужно знать как я выгляжу. У меня темные, непонятного оттенка волосы, когда-то они видимо были голубыми, темные серо-малиновые глаза, губы тонкие, нижняя рассечена, в одном ухе три сережки, две из них кольца, в другом пять, здесь уже три кольца. Под глазами залегли тени, лицо бледное. Левый глаз был заклеен и в памяти всплыло воспоминание связанное с ним. У меня просто нет левого глаза. По внешности ничто не выдавало моего родства с Гинчо. Хотя возможно, что я просто не заметила этих деталей, ведь не особо пристально рассматривала девушку.
«Какаши говорил что-то на счет каких-то грез...»,- подумала я. И тут же, как по заказу, в голове всплыли мои знания по этому умению. Без проблем управляю ментальной энергией, но при этом выгорает моя нервная система и все сие сопровождается оглушительным аккомпанементом, вызванным сильной головной болью. Чудно... Я теперь еще и какое-то пси-существо с расшатанными нервами. Как говориться- «Вот радость-то!», бл*ть. Расстегнув замок палатки я выбралась наружу, позволяя царившей там жаре принять меня в свои липкие сети. Я запоздало подумала об одежде и оглядела свое тело. Слава Богу, я была одета. Черные бриджи до середины бедра, белая майка на тонких лямках, сильно выделяющая мою грудь, распахнутая черная кофта с капюшоном и короткими рукавами, и черные сандали, которые, вроде, называются туфлями шиноби. Спала в одежде значит, не удивительно, что у меня мышцы болели. На правом бедре сиял своей непорочной красотой огромный синяк, ногти на руках были обломаны под корень, и я задалась вопросом «Чем я занималась до потери памяти?». Ответа не было, но я явно не овечек пасла. Усмехнулась и пошла вперед, просто зная, что там впереди находится большой город, точнее громадная деревня скрытого Листа.
Я замерла на шаге так и не поставив ногу за землю, рот непроизвольно приоткрылся, глаза распахнулись. Вместо красивой, всегда жизнерадостной деревни я увидела только развалины домов и огромные камни. Вся деревня была уничтожена. Часть завалов уже разгребли и там стояли абсолютно одинаковые безжизненные, пропитанные серостью деревянные дома. Солнце неумолимо пекло открытые участки моего тела, от чего я начала чувствовать себя рыбой, что жариться на сковородке. Осталось только узнать, что такое сковородка. А существо, которое я назвала рыбой, это еда. Я поняла, что непроизвольно делаю шаг вперед и мозг не успевает послать сигнал на то, чтобы я остановилась. Нога соскальзывает с обрыва и я падаю в круглый карьер, на месте которого стояла деревня. И я бы непременно себе что-то сломала, если бы не парень вцепившийся в мой капюшон. Он спокойно стоял на склоне в то время я же скользила по нему как по льду.
- Контролируй чакру в ногах,- произнес он, хватая меня за плечи, иначе мне грозило удушение.- Давай, ты же можешь.
Я не знаю, что такое чакра, но все же начала контролировать в стопах свою внутреннюю энергию и какого же было мое удивление, когда я перестала скользить и твердо встала на наклонной поверхности, угол наклона которой едва ли не доходил до девяти десятков градусов. Хоть громадным транспортиром вымеряй, чтобы узнать.
«Вот только, блин, что такое транспортир?!»- мысленно взревела я, выбираясь из оврага. Мой спаситель уже куда-то ушел, и как он выглядел я не успела разглядеть. Мне пришла в голову одна мысль, на счет того, что мне делать дальше. Да, память нужно вернуть непременно, но это может занять несколько дней, а то и месяцев, если не лет. А я, как выразился Какаши, на подсознательном уровне чувствую надвигающуюся опасность: внутри словно что-то сжимается и когда дойдет до критического момента это что-то взорвется. Мне нужно научится защитить себя, научится управлять этими грезами.
«Если рассуждать логически,- еще одно слово, нужно не забыть спросить про его значение.- У Гинчо тоже грезы, если брать во внимание наше возможное родство, о котором она говорила. Она может меня потренировать, а еще и научить пользоваться меня доступными мне возможностями чакры». Я мельком взглянула на разрушенную деревню и пошла в палаточный городок, предварительно натянув на голову капюшон, дабы не заработать солнечный удар, в надежде уговорить Гинчо меня потренировать. Не смотря на то, что деревню в недавнем времени постигли серьезные проблемы жители не унывали и старались поддержать друг-друга. Некоторые улыбались мне, говоря, что рады меня видеть и что соскучились по мне. Все они были со мною одного возраста и, смею предположить, были моими друзьями.
Варианты ответов: