...

Дальше всё происходит будто бы во сне. Мы с ребятами возвращаемся в гримерку, и готовимся к выступлению. Вот, все уже на сцене. Начинаю брать первые ноты Spring Nicht. Слышу голос Билла, он очень волнуется, но поет очень красиво и без тени фальши. На время песни забываю обо всем. Есть только я и больше никто. Я остался наедине со своей болью, но, привычка терпеть помогает и я просто не придаю ей должного внимания. Сейчас мне все равно, потом будет только больнее, но, ведь это будет потом, а пока мы играем, и я не имею права на остановку или ошибку. Взгляд пробегает по зрительскому залу. Тысячи лиц, которые восторженно аплодируют, подпевают, их лица озаряют улыбки и слезы. Мы дарим им свои эмоции, выкладываемся на все сто, заряжаем их своей, кажется, просто неисчерпаемой энергией, а они в свою очередь благодарят нас. Благодарят этими аплодисментами, улыбками. Для нас это намного дороже денег, никакие богатства этого мира не смогут заменить позитивные эмоции для человека. А дальше происходит то, что можно назвать временным сумасшествием от переполняющих тебя эмоций. Билл подошел к концу сцены, развернулся к публике спиной и прыгнул в толпу, которая его словила. Причем, непонятно откуда там взялись охранники, и теперь они держали брата. Я вспомнил, что Билл сразу же после получения нами премии о чем-то говорил с Йостом.

Варианты ответов: