Истощающий холод. Могильная тишина. Пронзающая до мозга кости темнота. Какое-то странное, не поддающееся контролю чувство страха пронизывало каждый сустав, каждую клеточку тела. Ноги были прикованы к земле, точнее к пустоте под ними. Тело не могло двинуться. Воздух был не ощутим. Будто дышать было нечем, но и удушья не было. Ослеплённая и обездвиженная, она могла полагаться лишь на своё шестое чувство. И сейчас это чувство нашептывало разуму лишь одно слово: ”страх”. Причину этому она не могла найти. Она также не знала, где находится, и что вообще происходит. Очень хотелось обернуться по сторонам, но это было невозможным. Словно она была заперта в чёрной бездне, где нет пространства – лишь бесконечность и пустота, или же наоборот – потеснена в тёмной комнате. В душу прокралось ощущение, что среди этой неизведанной и непобедимой темноты она не одна: есть ещё что-то или кто-то, что пристально наблюдает за ней, подпитывается её страхом, выжидает подходящего момента, чтобы напасть. Она пыталась успокоиться, взять себя в руки, как она это обычно умела, но на сей раз паника и страх перед неминуемой опасностью растворились в ней полностью, стали частью её. Её разум был затуманен ими, что она даже не могла отличить реальность от иллюзии. Наивно полагая, что она всё-таки сможет как-то выбраться из этого состояния, девушка пыталась сконцентрироваться – она закрыла глаза. Всё это время это мерзкое чувство, ощущение типичной жертвы, не отступало. Внезапно сквозь просторы мёртвой тишины послышался странный звук. Ей казалось, она уже слышала его где-то, но где именно, вспомнить не могла. Этот звук был каким-то зловещим, она чувствовала это. Всё, что окружало её сейчас, было каким-то нечеловеческим. Страх поглощал всё больше, спутывая мысли и ощущения. Она открыла глаза: вокруг неё летали тысячи бабочек, чёрных бабочек, их крылья по краям были обрамлены каким-то лиловым свечением. Именно эти бабочки и издавали тот странный звук. Глазами девушка едва ли могла уследить за ними, пестрота их мелькания имела какой-то странный эффект, как будто вконец увлекая подсознание куда-то в небытие. По телу прошла волна мурашек. Непонятное чувство страха, чувство присутствия чего-то нехорошего лишь усиливалось. А она всё не могла двинуться, перед глазами пеленало, рассудок мутнел. Она уже ничего не ощущала… до того момента, как внезапно тело пронзила страшная боль. Эти странные летающие существа начали проникать в тело девушки, при этом причиняя неимоверную боль. Казалось, тело сейчас разорвёт… а точнее, так и происходило. Жертва чувствовала, как эти существа разъедают её с каждой секундой всё больше и больше. Она ощущала, как тело разрушается… как она стирается, её существование медленно изъедается, а она видит лишь тьму и слышит только этот противный пронзительный шум… ещё минута и…
В ужасе карие глаза открываются, пальцы отчаянно хватаются за одеяло, до боли крепко впиваясь в него, а туловище резко приподнимается на девяносто градусов. С трудом, очень туго доходит до Тсуми, что это всего лишь сон. Напуганная до невозможности реальным кошмаром экзорцистка начинает с голодом глотать сырой воздух, зрение понемногу привыкает к темноте, и теперь она уже вполне может различить смутные, спрятанные во мраке очертания комнаты. Тело будто бы испепелено жаром, со лба скатывается капля пота. Девушка медленно пытается отдышаться, прийти в себя, но ввиду некоторых ощущений у неё не получается этого сделать: суставы словно сжимаются, кости ломит. Физическая боль ещё не покинула её по каким-то причинам. В голове всплывали обрывки кошмара, однако они ни о чём не говорили блондинке – всего лишь плохой сон. Да, бывало ей снились кошмары, но все они ничто по сравнению с этим. Кое-как отойдя от этого непонятного состояния, Курои медленно поднялась с кровати и, перешагнув через мирно спящего Лави, отправилась в ванную. Обтерев лицо мокрым полотенцем, Тсуми не почувствовала себя лучше. То ли ей было жарко, потому что спала она одетой, то ли была другая причина. Наклонив голову к раковине, она медленно успокаивалась, но почему-то это мерзкое ощущение, что нечто плохое даже сейчас преследует её, не испарилось; это чувство напоминало то, как когда маленькие дети боятся темноты после услышанных на ночь страшилок. Это тёмное маленькое помещение ванной так и напоминало то место, где была сосуд Иносенсу во сне – такое же тёмное, холодное, тесное, что негде и спрятаться от настигающей тебя опасности. И сейчас кажется, что-то вот-вот настигнет её, поглотит полностью. Блондинка подняла свои глаза к зеркалу – её рука отдёрнулась в миллиметре от стекла. Глаза девушки с ужасом расширились, она постепенно убрала дрожащую руку, по-прежнему смотря в зеркало, где теперь ничего не было видно. Но Тсуми готова была поклясться, что секунду назад она отчётливо видела в отражении этого проклятого зеркала лицо одиозного ей человека, если он вообще человек. И оно было ужасающим, пугающим. И это был не сон – её рука в порыве шока машинально двинулась вперёд, чтобы, видимо, разбить стекло, но потом остановилась. И вот после этого всего она стояла как вкопанная, непонимающе смотря в никуда. Медленно, она начала пятиться назад, пока спина не столкнулась с холодной стеной. Пытаясь наладить дыхание, кареглазая экзорцистка была в состоянии аффекта. «Ками-сама… я что, схожу с ума?» - панически пронеслось у неё в голове. А ведь и вправду, как иначе это объяснить? Галлюцинации? Игры разума? Она не знала. И мало того, это было не просто видение, всё это сопровождалось и отнюдь не приятными физическими и моральными ощущениями. Сейчас Тсуми совсем паршиво соображала, потому решила потихоньку пойти спать и подумать над этим завтра. Еле передвигая ногами, она выбралась из ванной и последовала назад к своей кровати, вот только…
Ничего не видя в темноте, молодая девушка оступилась и, потеряв равновесие, свалилась прямо на сладко спящего рыжеволосого историка. Приземлившись на что-то, до девушки не сразу дошло, в чём дело. Как и, впрочем, до просыпающегося Лави.
- Нандэ ксо....?.. – полусонно и растянуто мямлил парень, руками нащупывая что-то округлое, тёплое, мягкое и, по ходу дела, вполне живое. – А? – немного испуганно и непонятливо начал он, открывая глаза и видя белые локоны, рассыпанные на его груди. Каков же был его шок, когда он понял, что произошло. Тем временем плохо соображающая девушка, опомнившись, моментально привстала и по расстеленному на полу покрывалу доползла до кровати; она села возле неё, бессильно опёршись о её дощатый бок спиной и отклонив голову в сторону. Сейчас ситуация, произошедшая с Лави, не имела такого смысла, какой имела бы, коли девушка была бы в трезвом уме и здравии. Она по-прежнему чувствовала себя паршиво, плохо соображала и страшно хотела вырубиться. Рыжеволосый экзорцист не на шутку испугался, наблюдая за всей этой сценой. Немедля юноша подполз к сидящей у кровати блондинке. Аккуратно Лави обхватил девушку за плечи, а та, как ни странно, вообще не отреагировала.
- Ты в порядке, Тсуми? Что случилось? – взволнованно поинтересовался Книгочей-младший. Курои медленно обернулась, её глаза были усталыми и чуть мутными.
- Гомэн, Лави… - тихо прошептала девушка, - я, кажется, оступилась… - всё так же наполовину живо мямлила она. Рыжеволосый аккуратно коснулся её лба: у его спутницы был жар, но в то же время её слегка трясло.
- Так, чтобы ты больше так не падала на меня, мне придётся спать с тобой на кровати. К тому же, тебе заметно поплохело что-то… Давай-ка!.. – парень бережно поднял девушку и помог лечь на кровать. Та вообще не возражала. «Что с тобой такое?» - встревожено думал Лави, накрывая Тсуми покрывалом и медленно пристраиваясь рядом с ней.
Так прошёл ровно час. Никто не спал. Рыжий просто думал о чём-то, ощущая спиной лёгкую дрожь спящей рядом напарницы. Блондинка же, немного придя в себя, просто лежала, скованная дрожью, слабостью, одновременно холодом и жаром. Её слегка лихорадило. Лави больше не выдержал.
- Тсуми-чан… - прошептал он, разворачиваясь лицом к её спине. Можно было заметить, что он то употреблял этот суффикс, то попросту забывал и опускал его.
- Нани? – ответила девушка.
- Тебе холодно, - констатировал факт Лави.
- Щиттэиру, - услышал он ответ.
- Ты, конечно, будешь против, но я предлагаю решить эту проблему, - самодовольным тоном заметил парень. Блондинка знала, что он хотел предложить, и ей было всё равно. Лишь бы уже согреться и заснуть. Если пару часов назад она и думать не смела спать с кем-то ближе, чем на расстоянии метра, то сейчас она просто позволит Лави её обнять. Немыслимо! Неужели и правду, она сходит с ума?
- Как знаешь… - пофигистично ответила она, удивив Книжника. Тот, недолго думая, протянул руку и обхватил ей талию девушки, чуть-чуть притягивая её к себе. Никогда прежде холодная экзорцистка никому не позволяла делать что-то подобное – приблизиться к ней настолько. Всему виной не какое-то особенное отношение к Лави, а просто убитое моральное состояние, которому она в данный момент была подвержена. Она знала, что Лави не имел никаких грязных помыслов, так что всё не так уж и страшно. Зато в обмен она сейчас чувствовала успокаивающее тепло, которое так и клонило в сон. А оно ей сейчас так было необходимо. Она не имела понятия, что за психический сбой произошёл с ней этой ночью, что дезориентировал и дестабилизировал её, но хотела просто забыть об этом. И она забывала, понемногу засыпая в крепких заботливых руках напарника. Но от того, кто играл с её разумом, скрыться ей уже не удастся.
Лави было неописуемо хорошо внутри, так спокойно и умиротворённо. Он чувствовал тепло. Он осознавал, что он действительно заботится о своём напарнике. Но проблема заключалась лишь в том, что, будь это Линали, ощущения бы контрастно отличались. Он это понимал, но пытался не придавать значения. В голове всплывали слова Канды, заставляя его думать. Это в голове не укладывалось! Такой парень, как Лави, просто не может серьёзно влюбиться: временная влюблённость – его удел. Он не склонен к моногамии или проверенным временем чувствам. Он же смотрит буквально под каждую юбку. Тсуми, без сомнения, чертовски привлекательна, но она только друг. Хотя, он и друзей иметь не должен. Его работа – записывать историю, а связи – помеха, препятствие на его пути. Именно поэтому, прекрасно осознавая это, Лави как мог пытался абстрагироваться от мыслей о том, что ему на самом деле нужно. Именно поэтому он старался видеть только временные связи, поэтому и бросался в знакомства с каждой встречной-поперечной. Хотя, ни к чему это не приводило. Может, была другая причина?
«Какой-то бред. Юу вечно несёт всякий бред. Втюрился, это как понимать? Ага, сейчас! Быть этого не может! Она просто… просто друг, и всё. Знаю я, что Панда прибьёт меня и что я не должен заводить друзей или что-то в этом роде, но…» - рассуждал парень. Ему было нелегко разрываться между одним и другим. Он понимал, что не должен, но за время, проведённое в Ордене, многие стали важны для него. И сейчас, держа крепко спящую девушку, чувствуя её, ощущая запах, сердцу было сомнительно. Он старался просто не думать об этом, забыть. Это есть глупость – уверял он себя. Но почему сейчас, когда он смотрел на спину спящей Тсуми, на то, как её недлинные золотые локоны упали на подушку, открывая часть её шеи, ему хотелось улыбнуться, а по телу разливалось странное чувство? Канда тогда, фактически, сказал ему ответ на этот вопрос.
Варианты ответов: