Уже два года прошло, с того момента, как произошла авария, встреча с Элом и месть отчиму, который теперь сидел в тюрьме. Я не боялась встретить его, так как я теперь жила в Токио, хоть и переехали мы сюда совсем недавно. Японский язык заставил меня учить Эл, целых два года я билась над этим языком и вроде как уже неплохо понимала японский, вот только все же мне было порой нелегко общаться с японцами. А Эл садист, хотя сейчас он просил называть при людях его не Элом, а Рюзаки. Ну… так уж и быть, я называла его Рюзаки, хотя порой привычка называть его Элом давала о себе знать и я усердно с ней боролась.
Обиднее всего было то, что за два года я совершенно не изменилась, ну может, только на пару сантиметров подросла, а те же большие детские глаза, круглые щечки, да и прическа осталась такой же. С виду и не скажешь, что мне 18 лет, максимум 16. Уф… это действительно очень обидно, к тому же, как мне казалось, если бы Элу представился выбор в кого ему влюбится, то он бы выбрал девушку более взрослую, более серьезную и с большим опытом. Мне вообще казалось, что если бы я испытала к этому брюнету какие-либо глубокие чувства, то о взаимности и мечтать не стоило, так как все равно этим бы я ничего не изменила. Я была для него как младшая сестра, которую порой надо защищать и огораживать от опасностей, не более. И знаете… порой мне становилось обидно, что он так относится ко мне. Я все-таки была уже довольно взрослой, если не снаружи, то хотя бы внутри. Да и ум у меня был неплохим, нельзя сказать, чтобы мой интеллект был очень высок, но и низким его назвать ну никак нельзя. Он что-то между средним и высоким, на границе…
Я устала от всей этой беготни, порой мне казалось, что я совершила ошибку, когда согласилась остаться с Элом и помогать ему, так как в Токио мы часто меняли гостиницы, уже три сменили, хотя расследование только началось. Ах да, я забыла же сказать, что расследовал Эл в данный момент дело о каком-то Кире, который возомнил о себе, черт знает что. Не хотела бы я оказаться на месте этого повернутого на справедливости человека, хотя может, это был вовсе и не человек, информации о нем было слишком мало. Кто-то говорил, что это вовсе кара божья, но я все же придерживалась варианта, что это человек, просто с какими-то особыми способностями. Все-таки это дело интересовало меня более остальных, так как с моей повернутостью на паранормальном, это было новым поводом для меня, перечитать парочку книжек, в том числе и о Богах Смерти, хотя я пока еще не понимала, какое отношения они могут иметь к этому делу. Да я вообще раньше не слышала о Синигами, все-таки о них говорят и пишут в Японии, а я родом из Америки. Сказать, что в деле Киры были достижения, будет ложью, так как Интерпол только вчера связался с Элом, но что меня удивило. Эл уже много информации нарыл о Кире, и казалось, был подготовлен к просьбе о его помощи. Хотя гений, что с него взять? Сейчас я чувствовала превосходством над всеми остальными людьми и полицейскими с Интерполом в том числе, так как я лично знала Эла и, кроме того, порой помогала ему, а они его даже в лицо никогда не видели. Единственный человек, над которым я не чувствовала никакого превосходства – это Ватари. Что меня убивало больше всего в Эле, так это то, что он всегда чувствовал мое присутствие, всегда распознавал мою ложь и всегда мог угадать притворяюсь я спящей или нет. У меня не было никакой возможности подслушивать его разговоры, с тем же Ватари, а это так мне не нравилось, иногда хочется узнать, что говорят о тебе другие люди, как обсуждают тебя, пока ты их не слышишь, хотя в моем случае я слышала их. А еще мне порой казалось, что за мной кто-то следит, и не кто-то из людей, нет, кто-то иной, с демонической силой. Может это мои предрассудки и моя помешанность, но я все же обычно верила своим ощущениям и все-таки на сей раз, мне не хотелось им верить…
Я осторожно отворила дверь и зашла к Элу, его комната опять была мрачной и какой-то странной. Темная, совершенно без света, с одним компьютером посередине, стоящим на полу. Если прежде он сидел на креслах, то теперь и вовсе на полу, перед монитором. Никогда не понимала, что в этом удобного? И тем более как может положение человека повлиять на его дедукцию, как будто его мозги работали, только когда он был весь согнутый и сгорбленный. Может ему вообще тогда еще сильнее согнуться, чтобы носом уткнуться себе же в грудь…
Эл опять общался с полицейскими, я даже не прислушивалась к этому разговору, хотя некоторую информацию я все же улавливала. Я подошла к брюнету и присела рядом с ним, пронзительно глядя на него и порой, переводя взгляд на монитор. Пока детектив общался с полицейскими он, казалось, не замечал меня, но вскоре он закончил свои переговоры и отключился, а затем взглянул на меня. В последнее время я начала замечать, что у него поразительно красивые глаза…
-И как далеко ты зайдешь? Я уверена, что рано или поздно они захотят увидеть тебя в лицо, чтобы узнать, с кем они работают. Все люди такие, они быстро теряют доверие к человеку, которого плохо знают, - таким же пронзительным взглядом, что и прежде, произнесла я. На губах Эла появилась едва заметная ухмылка, опять мои слова уже не актуальны, опять он все знает…
-Я знаю. Я уверен, что в конце концов тех людей, что готовы рискнуть своей жизнью, чтобы расследовать это дело, останется совсем мало. И именно это меньшинство. Если понадобится, увидит меня.
Тяжелый вздох… точно мое мнение уже не актуально. И на что я надеюсь? Хоть в чем-то опередить Эла просто нереально, по крайней мере, мне.
-И все-то ты знаешь наперед… - я сделала попытку подняться, но тут же Эл схватил меня за запястье руки и усадил обратно. По-видимому, ему что-то нужно было от меня.
-Ты ведь пришла не для того, чтобы мне это сказать. Выкладывай, - в этот момент мне показалось, что Эл читает все мои мысли. Не слишком уж хорошо он изучил меня за два года? Да уж, если я захочу его обмануть, это мне с рук не сойдет… обидно.
-Думаю, тебя не особо заинтересует, что я хочу тебе сказать.
-Говори.
-Я просто хотела спросить, можно ли мне помогать тебе с этим расследованием? Хотя бы в чем-нибудь.
-Не думаю. Особо ты не поможешь, да и опасности себя подвергнешь.
-Но ты же тоже подвергаешь себя опасности!
-Одно дело я, а другое – ты.
-Я такой же человек. Мне все же 18 лет и это мой выбор – идти на риск или же оставаться в роли наблюдателя. Даже если я не буду тебе помогать, подумай, какова будет реакция полицейских, когда они увидят меня. Если ты представишь меня своей помощницей, то они ничего такого не подумают, а вот если я буду просто…
-Я предполагал, что на время расследования ты будешь жить в другом месте.
-Год… два… три… четыре... Сколько, по-твоему, продолжиться это расследование? Оно даже запутаннее того, с серийным убийцей в Лос-Анджелесе, хоть тот и был гениальным! – я сама не заметила, как приблизилась к Элу, видимо эмоции охватили меня, как огненное пламя и я уже не следила за своими действиями. Тут же все осознав, я немного смутилась и отодвинулась от Эла, парень не придал особого значения моим действиям, но тем лучше.
-Не важно. У тебя все равно нет выбора, ведь это дело веду я, а не ты.
Странное чувство, как будто он сейчас говорить это специально, как будто совершенно не хочет, чтобы я ему помогала. Может, он слишком горд, чтобы брать в помощь такую как я? А может, я просто плохо его знаю, ведь мало ли, что двигало им. И все-таки когда мной владели эмоции, я особо не работала мозгами, а обдумывала все свои слова только после их произношения. Глупо… я знаю.
-А может, ты просто не хочешь, чтобы какая-то девчонка помогала тебе?! Просто скажи, что это твоя гордость…
-Вероятно, ты права.
Он как всегда был прямолинеен, хотя порой я понимала, что говорит такие вещи он не потому что в действительности так считает, а чтобы проверить человека или чтобы он поскорее отвязался от детектива. Я ничего не ответила Элу, а лишь поднялась на ноги, при этом уже мысленно ругая брюнета. Ну не могла я в лицо сказать ему все, что о нем думала, просто после мне бы было стыдно смотреть ему в глаза. И все-таки я обиделась на Эла, он мог бы мне и помягче обо всем сказать, а то сказал, как отрезал, будто бы у меня нет ни единого шанса. А ведь я могу оказаться ему полезна, мало ли, где может понадобиться моя помощь. В голове у меня уже начали появляться идеи, как все-таки принять участие в расследовании, ведь можно неожиданно заявится, когда наступит момент встречи Эла с полицейскими. Другое дело, что я могу попросту не знать, когда именно произойдет эта встреча, ведь Эл не глуп и может легко просчитать, что я способна совершить любую выходку и он может просто не сказать мне о встрече. Как же все оказывается сложно, даже то, что на первый взгляд кажется простым и банальным.
-Я знаю, ты подозреваешь, что Кира школьник. Если бы ты согласился на мою помощь и если бы у тебя появились подозреваемые, я бы легко могла стать шпионкой, например, поступить в то же учебное заведение, что и подозреваемый.
-Еще не факт, что Кира школьник. Если мне понадобится твоя помощь, я скажу тебе об этом.
-Да не понадобится она тебе. Ты ведь столь упрям, что не изменишь своего мнения.
-Если я готов пожертвовать своей жизнью ради этого расследования, то и свое решение насчет тебя могу изменить.
Я медленно начала успокаиваться, все же умел Эл утихомирить весь огонь, бушующий во мне, я не знала, как у него это получалось, но оспаривать сей факт, было бессмысленно, он был слишком ясен. Может, это я была слишком горда, чтобы принять решение Эла, чем он был горд, приняв решение не давать согласия на мою помощь. Но мне так хотелось, что это желание заглушало здравый смысл, оно было навязчивой идеей, от которой я не была способна отвязаться, пока не исполнила ее. Я ничего не ответила парню, а лишь фыркнула и вышла из его комнаты. Свет сразу же заставил зажмуриться, но у меня почему-то появилось желание вернутся в комнату Эла, мне больше нравилось, когда было темно, чем светло, хотя одной оставаться в кромешной тьме я все-таки побаивалась. Нельзя сказать, что я боялась темноты, я боялась иного, я боялась одиночества. На улице уже начинало теплеть, как никак, но близилось лето, хотя только недавно началась весна, но все равно для меня лето было уже совсем близко. Я уселась на диван, перед которым стоял телевизор, но включать его я не стала, сейчас я вновь начала углубляться в себя. Почему-то именно сейчас я вспомнила, что забросила школу, как только познакомилась с Элом и стала жить с ним. У некоторых, при словах «жить с ним» могут возникнуть мысли или ассоциации об отношениях двух людей, о близких и тесных отношениях, основывающихся на самых теплых чувствах. Однако у нас с Элом практически не было никаких отношениях, между нами все эти два года стояла каменная стена, которую казалось не чем было разбить, казалось, не было способа заставить ее исчезнуть. Пока меня не особо это волновало, так как каких-либо сильных теплых чувств я к Элу не испытывала и даже где-то была рада этому, ведь у меня все равно не было бы шанса на его ответные чувства. Элу было просто не до них.
Варианты ответов: