...

Прошло две недели.

У меня всё хорошо. Я научилась вполне неплохо справляться с заклинаниями и стала гораздо лучше разбираться в зельях.
И, да, я очень хорошо запомнила ту гамму эмоций, которые отразились на лице Снейпа, когда я сообщила о пропаже книги. Похоже, что он мне поверил, так как стал придираться к Поттеру ещё больше (хотя казалось, что уж больше-то некуда). Наивный Поттер так и не понял, что я его подставила.

Отношения со слизеринцами у меня более-менее наладились. В этом есть и
Заслуга Малфоя – он довольно быстро распространил слух о том, что я полукровка.
И ещё – я подружилась с Паркинсон. Как это произошло? Это случилось одним из тех редких вечеров, когда домашней работы было не слишком много. Я просто спросила у Драко, навещал ли он Паркинсон. На что он рассмеялся и заявил, что у него есть дела поважнее. И тогда мне стало обидно за Пенси. Я вскочила со своего кресла и стала обвинять Малфоя в том, что он так и не соизволил навестить девушку, которой он так дорог.

Я говорила это искренне, потому что, наверное, никогда не смогу узнать, какого это – быть действительно кому-то нужной. Меня просто невозможно полюбить. Я навсегда останусь такой – язвительной, эгоистичной, чёрствой… Я никогда не изменюсь. Слишком поздно что-то менять в себе. Наверное, некоторым из нас просто суждено жить в одиночестве.

Итак, я несколько отклонилась от темы. Назвав Малфоя бесчувственным подонком я, с чувством выполненного долга, отправилась спать. Однако, я удивилась, застав в комнате Паркинсон. Более того, оказалось, что она слышала мою гневную тираду в гостиной. Она поблагодарила меня. И мы простили друг друга. По крайней мере я действительно её простила, так как на следующее утро шрам от ожога со щеки Пенси исчез. А потом мы стали вместе ходить на завтраки и обеды в Большой Зал, вместе сидеть на уроках и хихикать над гриффиндорцами…

…

Варианты ответов: