...

Из глотки Гриммджоу вырвался низкий рык, полный гнева и презрения.
-Видимо, твой фрасьен не отличается храбростью и силой духа. – издевательски произнес Улькиорра едва слышно. – Может, они берут пример со своего начальника?
-Закрой рот! – рявкнул на него Гриммджоу, покосившись на Шифера, потом он вновь перевел взгляд на то, что происходило внизу.
-Не позорьте себя, Уильям. – тихо произнесла Робин. – Не позорьте.
-Заткнись! Гриммджоу! Гриммджоу! Помоги мне!
Гриммджоу покраснел, в его голубых глазах плясало пламя гнева.
-Закрой рот, грязный {censored}. – процедил он едва слышно сквозь зубы.
-Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!
В это же мгновение в его грудь со свистом влетела рука Робин. Глаза Уильяма закатились, и прежде, чем он обмяк, он рассыпался. Робин опустила руку. Вокруг нее приземлились 3 фигуры. Необычайно довольного Гина, злого как черта Гриммджоу, и, как ни странно, спокойного Улькиорры.
-О, ты просто была великолепна, Робин-чуан! – Гин еще шире улыбнулся. – Правда, вовсе не зачем было убивать его.
Робин все еще стояла, смотря перед собой, и создавалось впечатление, будто она вовсе не слушала слова Ичимару. Она держалась левой рукой за правую, с которой уже начали сходить пластины.
-Видишь, Гриммджоу очень расстроен. – произнес Гин.
Робин вздрогнула, и посмотрела на Гриммджоу. Он нависал над ней, и буквально сверлил девушку взглядом. Глаза Джагерджака встретились с глазами Робин. Секста удивился такому цвету глаз. Они были темно-карими, но не черными. Они были практически как у Айзена.
-Ты убила одного из моей фракции. – Гриммджоу поразился своему спокойному голосу. Внутри у него все клокотало от гнева и возбуждения.
-Прошу прощения. – Робин прикрыла глаза, и чуть наклонила голову, в знак расскаиния.
-И это все, что ты хочешь сказать?! – рыкнул Гриммджоу.
-А Вы ждете чего-то еще? – Робин вскинула голову, и ее угольно-черные брови поползли вверх.
-Думаю, будет уместно сделать фрасьеном тебя. – произнес Гин.
-Нет, я желаю, что бы она стала моей фракцией. – неожиданно произнес Улькиорра, неотрывно глядя на Робин, которая стояла к нему полубоком.
От его зеленых глаз не ускользнуло то, что ее броня не до конца исчезла. Девушка сняла остатки, словно перчатку, и, сжав ее, она рассыпалась.
-Оооо~ – ехидно протянул Гин. – Думал, тебе никогда не понадобится…
-Иди в {censored}, Улькиорра! - недовольно рявкнул на Кварто Гриммджоу.
-Хочешь окружить себя сильной фракцией, чтобы скрыть свою слабость? – тихо молвил Улькиорра.
Гриммджоу надулся и зашипел словно кот, которому отдавили хвост. Улькиорра посмотрел на него, и потом вновь уставился на Робин.
-Полегче, Улькиорра. – в голосе Гина слышалось то, что он не прочь посмотреть на бой двоих из Эспады. – Думаю, в качестве подарка, Робин можно позволить выбрать между вами. – он подошел, и развернул Робин, положив руки ей на плечи и легонько встряхнул, дабы она подняла голову, и посмотрела на них.
Робин сначала вглядывалась в спокойного Улькиорру, потом в злого Гриммджоу…
-Думаю, будет справедливо, если я заменю того, кого я убила. – произнесла Робин.
-Значит, решено. – Гин улыбнулся, и подтолкнул девушку к Гриммджоу. – Гриммджоу, покажи барышне её спальню.
Гриммджоу развернулся, и вышел с арены. В коридоре его нагнало пятеро мужчин, но он махнул им рукой, говоря, что с ними он поговорит позже, и сейчас им следует уйти.
-Ты знаешь, что значит быть фрасьеном Эспады? – спросил Гриммджоу, идя по одному из многочисленных коридоров Лас Ночаса.
-Нет. – просто ответила Робин, отставая от мужчины на полшага.
-Это значит, что ты должна безропотно выполнять мои приказы, добиться моего уважения. Слабаков я возле себя держу. – они остановились около двери. – Вот, твоя комната. Моя - через пять.
Гриммджоу посмотрел на свою спутницу, которая хранила молчание.
-Знаете, - начала она. – я вовсе не была заинтересована в роли фракции… Я согласилась только потому, что убила вашего подчиненного. Я не буду подчиняться вашим приказам. Мной могут управлять только те, кто добился моего уважения. Всего доброго.
Выдав эту тираду, она даже не взглянув на Гриммджоу, зашла к себе в комнату. Гриммджоу жевал язык, и со злостью смотрел на дверь, будто хотел прожечь там дыру. Еще никто с ним так не разговаривал из нумеросов. Хоть она и обращалась к нему на «Вы», ее голос был холодно-вежливым, с толикой презрения.
-Вот же бл___ядь какая. – сказал себе под нос Гриммджоу, и утопал в темноту Лас Ночаса.

Варианты ответов: