- Что она сказала?
Был мой первый вопрос, когда в зал вошел Тони. Он выглядел рассеянно, хотя этого следовало ожидать.
- Тони, не расстраивай меня своим молчанием.
Но он продолжал молчать, глядя мне в глаза. Врет и не краснеет.
- Тони! – закричала я. – Не доводи меня до истерики! Ты сам знаешь, что тебя совесть после истерики загрызет!
Тони наконец отреагировал. Подошел к мини-бару, достал бутылку виски. Я сразу почувствовала знакомый запах, исходивший от бутылки. Только где я с ним встречалась. Кажется, из серебряного чемоданчика исходил почти такой запах.
- Она предложила маленький договор, - ответил Тони. – Если между тобой и мной произойдет ссора, которая приведет к разрыву отношений, то…
Его лицо исказила горькая усмешка.
- Она оставит тебя в живых, - он сделал глоток прямо из горла. – В ином случае, умрем мы оба.
У меня начался нервный смех. Первый признак истерики. Я посмотрела на Тони, который проливал виски мимо рта, глядя на меня удивленными глазами. А закрыла рот рукой и попыталась успокоиться. Тут Тони резко отвел взгляд в сторону и дрожащим голосом спросил:
- Бонни, ты выключила свет?
Вопрос показался очень странным.
- На улице три часа дня, - с опаской ответила я.
Он слегка улыбнулся и прошептал:
- Значит, она предугадала наши действия…
И он упал без сознания. Его тело свела судорога, а глаза сковала тонкая, молочного цвета, пленка. Я мгновенно оказалась у него, пытаясь привести в чувства. Бесполезно. Я наконец поняла, что это был за запах. Метанол. Сильный отравитель. Моя паника моментально рассеялась, потому что я знала, что в алкоголе содержится этанол, который является противоядием при отравлении метанолом. Тем не менее, я вызвала «Скорую» и набрала номер Пеппер.
Врачи отвезли его в закрытую частную клинику. Я передала им тот чемоданчик Анжелы. Они обещали, что будут сообщать мне все, по мере надобности. Посещать его категорически запрещалось. И я осталась одна в большом доме. Пеппер хотела остаться на пару дней, но я отказалась. Противоречила сама себе. Но что поделать, Анжела нашла способ ударить по самому больному. Я вот думаю, отчего люди становятся злодеями? Власть, деньги, алчность, признание, страх…или же люди просто сходят с ума. А не может ли половина этих злодеев стать такими из-за предательства близких им людей? Мне почему-то кажется, что к ним можно отнести Анжелу. Ее отец ведь работал на Говарда Старка. Потом уволил. Отец с горя спился и умер. Она хотела отомстить Старку, вот и всячески толкала меня на близость с ним. И все эти ее советы по поведению себя с мужчиной, чувство превосходства. Чушь! А я на эту чушь повелась. Наивная дурочка. Анжела думала, что сблизит меня с Тони, влюбит его в меня, потом я бы ушла, а Анжеле удачно удалось бы покушение на убийство, как сейчас.
Но все пошло иначе. Я влюбилась в Тони, сама этого не ожидая. А он, в свою очередь, любопытствовал, как сказал он сам. Его любопытство переросло в желание. Желание в страсть. Не представляю, что было бы, если бы я придерживалась принципов. До сих пор ходила бы мрачная и в мечтах думала о нем. Но стоило лишь один раз увидеть его с моделью, устроить сцену неполноценной ревности и в ту же ночь признаться во всем ему. Никогда от себя не ожидала таких скорых решений. Обычно, я взвешиваю все «за» и «против», делаю множество выводов, и через некоторое время только появляется результат. А сейчас… Страсть разгоралась внутри, в сердце. И раз! Все выплеснулось наружу. Я даже не так представляла свой идеал мужчины. Это очень по-женски: создать себе идеал мужчины и влюбиться в его полную противоположность.
А что, если Пеппер была права, говоря о том, что наши отношения недолговечны? Спичка горит быстро, оставляя после себя воспоминание об алом пламени, о короткой вспышке света во тьме. Спичку ожидает забвение, ведь у нее нет души. А что будет, когда наше пламя угаснет? Я же не спичка, я не смогу забыть всего произошедшего с нами. И я боюсь этого. Сильнее, чем когда-либо боюсь расставания. Уж слишком сильно я влюбилась в Тони. Второй раз влюбилась… Это же он был моей первой любовью, после того, как мы обмолвились с ним парой слов много лет назад. Девичья влюбленность страшна. Но каждый через это проходит. И я прошла. Не без труда, но прошла. А теперь? А теперь я остаюсь наедине сама с собой очень долгое время, чтобы разобраться в чувствах, в самой себе. Этот период рано или поздно наступил бы. К сожалению, придется совмещать его с написанием работы. Интересно, получится ли из этого толк?
Варианты ответов: