13 февраля
Завтра этот идиотский праздник. Я не хотел бы провести его с Томом, я просто хотел бы побыть с ним наедине хоть сколько-нибудь времени. Но видимо моим желаниям не суждено сбыться. Его даже в школе сегодня нет. Вообще, он зачастил прогуливать.
На перемене сижу на подоконнике, разглядывая снежный пейзаж за окном.
— Привет.
Оборачиваюсь. Кристен. Мы с самого нового года с ней не общались. Этот ее хозяин и правда больше не пристает к ней. У него новая игрушка.
— Привет.
— Ты как? – она запрыгивает на подоконник ко мне. – Том вроде не злобствует.
Киваю. В школе всё у всех на виду.
— Завтра дискотека, ты пойдешь?
Хватит мне и новогодней. Да и Том как-то непонятно отреагировал, когда я спросил, пойдем ли мы на праздник, а если не мы, то можно ли мне одному пойти.
— Нет, не пойду.
— Планы? – девушка хитро улыбается.
— Ага, — поддакиваю я. Самое грандиозное, что меня ожидает – батя, телевизор и жареная картошка.
— Ну ладно, а я хотела тебя пригласить, мы опять собираемся без хозяев.
Звенит звонок. Девушка быстро проталкивает в мои сжатые пальцы скомканный листик. У класса машет рукой. Лишь дома я вспоминаю о листике. Там номер ее телефона.
14 февраля
Хорошо, что суббота. Плохо, что уже пять вечера, а от Тома ни слуху ни . {censored} злюсь. Чертовски злюсь. Нет, конечно, вся эта хитрая маркетологическая игра на открытках и сувенирах в виде сердца ничего для меня не значит, но хоть «привет» написать можно? Как я и предполагал, на ужин у нас жареная картошка. Себе батя купил пива, а мне сок. Смотрим дурацкую романтическую комедию по ТВ. Будто больше показывать нечего. Моя злость достигает апогея, когда главные герои целуются под дождём. Пошло оно все… Я пишу смс: «Привет. Где вечеринка?». Через три минуты получаю адрес, смайлик и многообещающее «буду ждать». Хоть кто-то меня ждет.
***
Клуб проще, чем был в прошлый раз, но тоже вам не деревенская дискотека. Народу невероятно много. К бару вообще не пробраться. К счастью, Крисс и другие успели занять столик и заказать спиртное. Выпиваю пару коктейлей синего цвета и мне хорошо. Музыку то и дело прерывают конкурсами. То пару выбирают, то заставляют их быть идиотами на глазах у всех. Очень весело, конечно. Проверяю свой сотовый в который раз за вечер. Я даже выключал его, типа если кто-нибудь мне напишет или позвонит, то я вне зоны доступа. Правда, включил телефон минут через десять, но главное попытка. Я мужик.
После пятого коктейля я осознаю несколько вещей. Том – {censored}. Почему именно {censored} не знаю. Второе, мне охрененно грустно.
А это плохо. Третье, я тоже {censored}. Ага.
Стреляю у кого-то сигарету. Мимоходом поражаюсь, у нас же вроде в стране есть закон – спиртное и табачные изделия детям не продавать. То ли мы всей школой выглядим старше своего возраста, то ли закон отменили. Есть еще и третий вариант. Закон не для всех.
Никогда не курил. Вдыхал табачный дым, когда Том делал это при мне. Он, кстати, в последнее время почти бросил. А я вот начну. Не назло кому-то, а просто так.
На улице морозно. Я в одной рубашке, без верхней одежды, но мне не холодно. Прикуриваю у кого-то, затягиваюсь от души и минуту, не меньше, кашляю. Ничего. Первый блин комом. Следующая попытка. Я настырный. Ого… Как ударило в голову. Вот это я понимаю… Черт. Все шатается, а прислоняюсь к стене, подношу сигарету к губам, но неожиданно ее у меня забирают.
Это кто такой смелый?
Не верю своим глазам. Том. Он затягивается, морщится, отбрасывает сигарету.
— Не кури такое .
— {censored}абыл спросить, — хмыкаю я пьяно.
Серые глаза отмечают мое раскрасневшееся лицо, липнувшую рубашку к телу, взъерошенные волосы.
— Веселишься?
— А не заметно?
— Какой ты сегодня болтливый.
— Какой есть.
Смотрю на него жадно, пытаясь что-то для себя понять.
— Тебе не пора домой?
— Нет. Я буду гулять всю ночь!
— Ты не умеешь пить, — Том качает головой. – Пошли, я отвезу тебя домой.
— Да не нужно мне это! Сам езжай домой, а я буду тут всю ночь!
Я гордо шествую к входу в клуб. Конечно, парень пытается остановить меня. Предвидя это, я быстро делаю шаг в сторону, прячась за стоявшую тут парочку, прошмыгиваю мимо секьюрити, показывая свой браслет с эмблемой клуба. Тома они останавливают. О, знакомое недовольство на лице. Это веселит. Я смеюсь и кидаюсь в жар танцпола. Нахожу своих, бешусь в заводном ритме, прыгаю с Кристен, которая сегодня, кстати, просто светится. Мне хорошо. Мне так хорошо, как не было давно. Я весь мокрый от пота, ужасно хочу пить, но это подождет.
— Какого черта ты творишь? – кричит мне Том на ухо, когда находит меня. Он не сдержан. Черт возьми, как ему идет эта несдержанность.
— Что хочу, то и творю! – ору я ему куда-то в нос, понимая, что грохот музыки не перекричать.
Он пытается меня утянуть с танцпола, но я сопротивляюсь. Он теряет терпение:
— Хватит вести себя, как ребенок.
— Как хочу, так и веду.
Мы застыли посреди площадки. Мешаем танцующим парочкам. Кристен не сводит с нас глаз.
— Да что с тобой такое?
— Что? Ты мог хотя бы поздравить своего парня. И вообще, считай, что мы расстались!
Том застывает. Несколько секунд смотрит на меня, не мигая. Затем вцепляется в мою руку мертвой хваткой. Вырываюсь, но это бесполезно. Через пару мгновений мы уже в его машине. Благополучно оставив верхнюю одежду в гардеробе.
— Том, — испуганно зову его я. Что-то мне больше не весело. Это выражение его лица не сулит ничего хорошего.
— В ближайшую гостиницу, — приказывает он водителю.
У меня мороз по коже. Что это значит?..
Почти не сопротивляющегося, парень вытаскивает меня из машины и ведет к зданию
гостиницы. Даже у стойки он не отпускает мою руку, будто бы я могу сбежать. Да я стою едва. Голова кружится так, будто я на карусели, раскрученной во всю силу. Лифт, коридор, номер. Том, сдергивающий свою рубашку. С решительным, злым выражением на прекрасном лице.
— Том, — шепчу в надежде, что он меня услышит. – Что мы здесь делаем?
— Что мы здесь делаем? – он подталкивает меня к кровати. – Сейчас я буду тебя поздравлять.
— Том…
— Разденешься сам или предоставишь это мне? – в его глазах ни тени тепла.
— Не нужно.
— Значит, мне.
Он нарочито грубо расстегивает мой ремень, дергает рубашку в сторону, пуговицы разлетаются по всему номеру, стягивает брюки. Я едва живой. Мне невероятно обидно. Чувствую себя обессиленным, мое сопротивление в клубе вымотало меня, да еще и опьянение дает о себе знать, и когда меня толкают на кровать, я просто падаю на нее. Том растягивается рядом, тянет меня к себе за волосы, без тени ласки целует. И что? Я сам в этом виноват?
Просто невозможно круто быть изнасилованным собственным парнем в день Святого Валентина. С праздником, Билл… Руки парня шарят по моему телу. Неприятно. Из одежды он оставил лишь трусы. Его рука накрывает мой невозбужденный член, губы шепчут издевательски:
— Что, не хочешь, мой сладкий?
Сдерживая всхлип, роняю:
— Нет.
— Советую захотеть, — безжалостно, бездушно.
В этом весь Том, а не романтический герой, нарисовавшийся мне в воображении. Больно, когда разбиваются мечты, когда разочаровываешься в близком тебе человеке. По виску стекает слеза, появившаяся в уголках глаз, все-таки сорвавшаяся с ресниц, как бы я не хотел. Том слизывает ее и вдруг останавливается. Резко садится на кровати. Обхватывает голову руками.
Что случилось?..
Это значит, что ничего не будет?..
Я тоже сажусь, замечаю, что дрожу. Меня тошнит. Нереально тошнит. Срываюсь в туалет, обнимаюсь там с унитазом, пахнущим хлоркой. И то хорошо, что гостиница недешевая, здесь уделяют внимание уборке. Зачем столько пить? Я намеренно провоцировал Тома, просто мечтал, чтобы он появился там, в клубе. И что? Зачем? Если ему нет до меня дела, то, что я могу сделать? Полощу рот и чищу зубы одноразовой зубной щеткой. Душ, поворачиваю кран до упора в сторону холодной воды. Так должно быть лучше. Но ни хрена не лучше. Продрог, но все так же кружится перед глазами. Вода перестает идти. Не такая уж и хорошая гостиница, если перебои с водоснабжением. Но это не перебои, это Том. Он закутывает меня в полотенце, несет в комнату, кладет под одеяло, прижимает к себе крепко-крепко. Я тянусь к нему, как первые листики к свету. Я знаю, что он больше не причинит мне вреда. Хочу спросить многое, но не дают стучащие друг о друга зубы. Ага. Переборщил я и с ледяным душем.
— Ты такой глупый… — шепот, от которого голова кружится еще больше. – А я уж какой идиот. Билли, я совсем запутался…
— Том, — тыкаюсь носом в его ключицу. Кажется, я безумно влюблен в него. Почему это понимается лишь сейчас? В этом номере гостиницы, где только что чуть не случился мой первый секс в жизни? Я не должен говорить это ему. Ни к чему. Мои чувства останутся при мне. Хорошо, что на это хватает мозгов.
Варианты ответов: