..Следующее утро было солнечным, а настроение у Тома – восхитительным. Он провел репетицию, где зарядился от конкурсантов положительными эмоциями и вдохновением. В голове вертелась мелодия, которую хотелось срочно записать. Том мурлыкал ее себе под нос, быстрыми шагами пересекая коридор. Он уже дошел до лестницы, как услышал за одной из дверей крики, угрозы:
- Хватит изображать дуру! Говори! Зови на помощь! Жалкая притворщица!
Том остановился. Вопли доносились из комнаты Ханны. Парень, не мешкая ни минуты, бросился к двери, резко распахнув ее. Внутренности натянулись, мешая ровно дышать.
Милая картина: Эмбер и еще одна девушка – подопечная Болена – склонились над Ханной, которая сидела на краю постели, обняв свои колени руками. Эмбер, сжимающая худые плечи Ханны, продолжала кричать ей в лицо обидные ругательства, обвинять во лжи и смешивать с грязью. Том тоже относился к Ханне настороженно и мысли о том, что девушка претворяется, часто лезли в его голову, но все же подобное обращение перешло все границы.
- Ты маленькая дрянь без капли таланта! Думала выехать на грустной истории… Жалкая! – Эмбер и не планировала останавливаться. Вторая девушка гаденько хихикала, сложив руки на груди.
- Хватит! Оставьте ее, - Том, не церемонясь, оттолкнул девушек от Ханны. Он не знал, что именно руководствовало обидчицами: зависть, ревность к Биллу или иные цели, но вывести Ханну им все же удалось – хотя лицо девушки было абсолютно беспристрастным, словно окаменевшим, тело Ханны било мелкой дрожью, глаза бегали. Том вцепился в ее предплечье, выставив руку вперед, тем самым отгоняя девушек, словно коршунов от падали. Ханна опустила голову, полностью закрыв лицо волосами. Не плакала, нет, молча сотрясалась всем телом, едва слышно дыша. – Оставьте ее в покое! - Том и сам не ожидал, что тон будет настолько резок и груб, даже для такой мерзкой ситуации. - Убирайтесь.
- Но Том, - Эмбер, кажется, всерьез испугалась – всего недавно уверенный и надменный голос теперь был похож на мышиный писк, - мы все объясним….
Каулитц покачал головой, молясь о том, чтобы сдержаться. Вздрогнул, когда ледяные пальчики осторожно коснулись его руки. Повернувшись к Ханне, он увидел, что та смотрит на него большими, ничего не выражающими глазами. Все внутри сжалось.
- Сейчас я отведу тебя к брату, - хрипло пообещал он, подняв девушку, словно тряпичную куклу, он потянул ее за собой из комнаты. – Сейчас… идем….
На обидчиц Ханны Том не смотрел – боялся, что если хотя бы еще раз взглянет на них, то вскоре весь мир узнает, что Том Каулитц впервые ударил женщину.
..Билл сидел за большим письменным столом. Пытаясь разобраться в бумагах, он напряженно хмурил брови. Нужно было хоть как-то занять руки и, конечно, мысли, поэтому Каулитц-младший вывалил на стол все документы и прочие бумаги из стола и принялся перекладывать их из стопки в стопку. Около получаса назад организаторы объявили о правилах третьего тура: расскажите о своей семье и сделайте видеорепортаж о своем родном доме и поведайте зрителям, как вы начали увлекаться музыкой. В общем, каждый конкурсант должен сделать что-то вроде мини-фильма и это вполне логично, Билл бы удивился, если бы в конкурсе не было такого этапа. Но тот факт, что одна из конкурсанток, одна из оставшейся пятерки лучших, его фаворит, не может выполнить этого задания и тем самым пройти дальше, ставил ситуацию в тупик.
«Ханна, Ханна, - качал головой Билл, - что же нам теперь делать…»
Она совсем не похожа на тех девушек, которых Билл привык видеть в клубах. Ухоженные, разодетые, с шикарными локонами волос и вишневой помадой на пухлых губах: такими и должны быть женщины – желанные картинки. Ханна же еще подросток, в обычной одежде и растрепанными волосами. Сухие, вечно разбитые губы – слишком часто кусает их. Детские пальцы с черным лаком на коротких ногтях и цветочные, едва уловимые духи. Она милая, не более. Совершенно не то, что все ожидали увидеть рядом с Биллом Каулитцем. Да Билл и сам не знал, кого бы он хотел видеть рядом. Слишком долго жил один, и сердце просто забыло о каких-либо функциях, кроме основной – качать кровь. Просто однажды перестаешь ждать. Как бы сильно не желал.
- Билл, тут такое дело…
Дверь распахнулась, и без всякого приглашения в комнату вошел Том.
- Я же просил оставить меня одного, - сердито начал Билл, но осекся, увидев, что Том пришел не один – за ним зашла Ханна.
Билл не мог сказать точно, что его удивило сильнее: то, что Ханна и Том, которых и приятелями друг другу не назовешь, пришли вместе или то, что Том сжимал запястье Ханны. Билл вообще впервые видел, что она спокойно позволяла кому-то касаться ее, кроме, пожалуй, вчерашней ночи.
- Что произошло? – голос вмиг охрип, Билл встал из-за стола.
- Эмбер с подругой, - начал Том, но Ханна жестом попросила его замолчать.
Покачала головой и, осторожно высвободив свою руку из пальцев Тома, подошла к столу. Братья удивленно смотрели на нее, хмуря брови. Похозяйничав на столе, она нашла чистый лист бумаги и простой карандаш. «Все в порядке, - выела ровные буквы на листе, - я в порядке». Близнецы-Каулитц недоверчиво переглянулись. Ханна смотрела куда-то в сторону, крепко сжимая бледными пальцами карандаш.
- Оставь нас, - задумчиво попросил Билл, посмотрев на брата с благодарностью.
Том, не возражая, покинул комнату.
Оставшись вдвоем, Билл подошел к Ханне. Хотел положить ладонь на ее плечо, попытаться приободрить, напомнить, что он с ней…. Девушка ловко увернулась от его руки и села на край стула. На Билла она не смотрела. Застыла, словно статуя, опустив глаза. Сердце Билла сжалось. Он вдруг осознал, как дорога ему стала эта странная девушка. А может, во главе всего лишь эгоистичное любопытство.
- Ты ничего не скажешь, да?
Она лишь смотрела на него через слегка опущенные ресницы. Говорит же, взглядом говорит. Взгляд зачастую важнее, но…
- Пожалуйста, - он присел на корточки, осторожно коснулся пальцами ее холодного запястья. Она одернула руку, приложила ее к шее, дрожащими пальцами очертила ключицу. – Пожалуйста,- повторил он, - скажи. – Замолчал не в силах выдержать взгляд печальных глаз цвета хрусталя. Из-за блестящей пелены слез, они казались еще более светлыми, чем всегда. Цвет застеленного облаками :теплого, утреннего, но такого далекого.
Билл вздохнул и поднялся, посмотрев на девушку долгим взглядом. Напоследок коснулся подушечками пальцев ее острых коленей; и так хотелось сказать что-то, но он понимал: банальные "все будет хорошо; ты сможешь; я рядом; ты мне близка, ты мне дорога" – все тщетно. Пытался ведь и каждый раз – удар в стену от отчаянья и ее тихие, проникновенные песни на повторе. Что же с тобой произошло?..
Она сидела, поджав под себя ноги, нажимала на выемку под ключицей и смотрела на него, смотрела... Боролась, билась о замершее стекло. Прикрыв глаза, едва заметно качала головой.
- Ну, скажи же! – вскрикнул Каулитц и тут же поджал губы, - что-нибудь, ты же можешь…. Ты же поешь! – отчаянье сквозило в каждом слове, впервые он чувствовал себя таким беспомощным.
Она лишь слабо улыбнулась. Бесполезно. Холодный ветер пробил ее кости насквозь, до дрожи. Бессилие – капли крови на искусанных губах, синяки от собственных пальцев на ключицах. А ведь там могли быть чьи-нибудь поцелуи, может, даже, его…
- Не знаешь что сказать? – очередная глупая попытка. Уже не осознает что говорит, что делает. Несет какую-то чушь, отдаляясь от нее, опуская руки. – Ты просто не знаешь что сказать! Ты вообще ничего не знаешь! Не хочешь знать!
Пальцы нервно скользят вдоль светлых волос, разрушая безупречную укладку; нервно массирует виски. Билл опустил руки и покачал головой. Нет больше смысла. Ни в чем больше нет смысла. Резко развернулся и пошел к выходу. Сердце ныло, тянуло его вниз, он понимал, что не имел права сдаваться. Не должен был ее бросать, обещал же, обещал...
Завесу тишины разорвал голос: тихий, неуверенный, немного детский. Полушепот из бездны, теплое дыхание, согревающее замершее сердце, разбивая ледяные стены:
- Я знаю, что ты единственный человек, которому я могу доверять.
Варианты ответов: