,,

Она отыскала его только в сумерках, под деревом - тем самым деревом, которое, пережив столетия, продолжало шелестеть ветвями в ее времени; тем самым деревом, к которому на полвека припечатала его Кикио.
Небо, будто подернутое ржавчиной, заливало рыжим светом сгорбленную фигуру, плясало медными искрами на серебре волос – Инуяша сейчас настолько напоминал статую, казался настолько нереальным, что Кагоме сразу вспомнила, как нашла его, приколотого стрелой к стволу. Почему-то эта картина вызвала слабость в коленках, и, сделав еще шаг вперед, она споткнулась.
Он дрогнул от звука, перевел на нее взгляд встревоженных янтарных глаз – похоже, даже не почувствовал ее приближения, а значит, его голова была занята чем-то безмерно серьезным.
- Так вот где ты, Инуяша! - Кагоме стряхнула неловкость, переключившись на то, что она принесла ему – тяжелый красный хаори и всякую прихваченную из дома снедь. - Я тебя весь день ищу.
Никаких язвительных замечаний. Ни даже традиционной гримасы – лишь брови чуть-чуть приподнялись, как если б он... взволновался? - от ее прихода.
Странно...
- Что с твоим лицом?
Он заморгал, тут же отвел взгляд и старательно нахмурился:
- С каким-таким лицом?
Она приблизилась и, к ее ужасу, он немедленно отстранился, поджал ноги – не гневно а, скорее, рефлекторно, будто она была ни больше ни меньше ядовитым облаком.
Что такое?..
Еще несколько секунд напряженной тишины, и Кагоме решительно присела рядом и заглянула в лицо, пытаясь поймать взгляд – Инуяша ахнул, ерзнул, дернулся прочь – вернее, попытался дернуться, потому что там было дерево. Он замер, будто оказавшись в ловушке, Кагоме следила за игрой чувств на его лице – всплеск волнения... какой-то внутренний разлад. Дыхание зазвучало чаще, и в низком вороте нижней рубахи она практически увидела отчаянное биение его сердца.
Боже мой... Он же перепуган до смерти.
Исступленная вспышка в глазах – полудемон резко качнулся влево и вскочил на ноги.
- Гах! Чего тебе надо, Кагоме?! - скрестив руки на груди, он развернулся спиной к разинувшей рот девушке, чтобы еще раз послушать долгую и очень напряженную тишину, накрывшую их обоих. Наконец, она поднялась:
- Инуяша, что с тобой? Ты ведешь себя так, будто у тебя вдруг развилась на меня аллергия...
Он скривился, но так и не повернулся:
- Вот еще. Тебе мерещится. Я просто медитировал – и все.
Он был напряжен, невыносимо напряжен – если б он внезапно подпрыгнул, она б ничуть не удивилась. Пришлось присесть к рюкзаку и многозначительно пошуршать пакетом с чипсами в ожидании подергивания ушей.
- Я тут тебе кое-что принесла... - она надеялась, что сможет успокоить его будничным разговором, - Одежду и твои любимые... - она протянула ему чипсы, не сомневаясь, что он немедленно кинется и, как всегда, выхватит пакетик из ее пальцев, чтобы опустошить его в три глотка.
Инуяша завозился, стиснул кулаки, но так и не взглянул на нее:
- Можешь оставить где-нибудь тут.
Оставить?
Господи, все подозрительней и подозрительней
- Слушай, Инуяша, если ты насчет Коги...
- Плевать я на него хотел.
Угу, конечно.
- Я с ним не заигрывала, - начала объяснять она, мысленно дивясь, как может Инуяша быть таким ревнивым, коль скоро его сердце отдано другой – вот ведь бессмыслица! Но придется откатать обязательную программу, напомнив ему о том, кому ее чувства не принадлежат, - это всегда его утешало: - И у меня нет ни малейших намерений становиться его женщиной.
- Я сказал – мне на него плевать.
Так-так... А вот теперь действительно похоже на правду... Тогда в чем же дело?
- Почему ты просто не скажешь мне, что с тобой?
- Ниче...
Терпение Кагоме лопнуло, и она, схватив Инуяшу за руку, рывком развернула к себе. Ее взгляд на миг поймал его удивленные глаза... и в тот же миг он крепко-накрепко зажмурился, словно боялся, что она обратит его в камень.
- Да-да, Инуяша – ты ведь даже смотреть на меня не можешь!
Он весь сморщился – несомненно, пытаясь доказать ее неправоту, но все закончилось опущенной головой и спрятанными под лохмами унылыми глазами. Он потянулся, отодвигаясь, однако Кагоме накрепко вцепилась ему в воротник и дернула обратно. Происходящее превращалось в какой-то фарс.
- Инуяша!!!
Он прикусил губу. С трудом заставил себя поднять взгляд и тут же помягчел – эти сошедшиеся к переносице брови, раскрасневшееся лицо, эти глаза – огромные, выразительные, блестящие глаза, наполненные... болью.
И вот тут она все поняла. Как он ни прятался за все выстроенные им эмоциональные барьеры, укрыть за ними свои чувства он был не способен. Совершенно. И был он не просто подавлен – он выглядел совершенно беззащитным.
Кагоме почувствовала, как защипало глаза, и тут же кинулась ему на шею, уткнулась в грудь, услышав резкий вздох; она ждала, что его окаменевшее тело вот-вот обмякнет, как это случалось раньше в ее объятиях.
- Никогда тебя таким не видела, - прошептала она, и дальше слова полились с губ сами собой: - Что произошло? Ведь когда я вернулась из дома, ты вел себя как обычно, к Коге, как ты сказал, это не имеет никакого отношения, значит, все случилось между... - она осеклась и захлопала глазами – ее осенило: - Некромант!
Он опять вздрогнул, и Кагоме, не выпуская его рубашку, заглянула в полное смятения лицо:
- Он что-то сделал, да? - тревога росла с каждой секундой. - Что-то гадкое...
Инуяша молчал, и трех секунд этого молчания с лихвой хватило для подтверждения ее догадки. Слезы явились неизвестно откуда, полились из глаз, оставляя на щеках мокрые дорожки. Кагоме тряхнула его за рубаху:
- Что он со мной сделал, Инуяша? - прошипела она, сходя с ума от отвратительных картинок – тот психопат мог сотворить с ее бессознательным телом все что угодно... - Что он сделал со мной настолько отвратительного, что ты теперь на дух меня не переносишь?
И тут он сломался – Кагоме обнаружила себя в его объятии, таком яростном, таком крепком, что у нее захрустели кости.
- Кагоме...
Она всхлипнула и закрыла глаза.
- Он... он меня изнасиловал, да?
- Дура, - просипел он ей в волосы дрожащим, захлебывающимся от эмоций голосом, - ты же знаешь, {censored} не позволил и пальцем тебя тронуть...
Она всхлипнула:
- Тогда что?
Он поднял к ней голову, и Кагоме ощутила побежавшие по телу мурашки: жар слов обжег ее ухо:
- Это все заклятье, - выдохнул он, - ты... мы...
Инуяша вздохнул, внюхиваясь в ее волосы, и это вызвало такой отклик в ее теле, что, реши он обнюхивать ее весь оставшийся день, она б ничего не имела против: паника и смятение уходили, сменяясь чем-то совершенно противоположным.
- Что ты пытаешься сказать?
- Когда я смотрю на тебя, то вспоминаю... - он глубоко вздохнул и попробовал снова: - Я... Я хочу... - и снова осекся, расстроенно взрыкнул, запустил руки в ее густые волосы, развернув лицо вверх. - Кагоме, - отчаянно засопел он, перебегая взглядом с ее губ к глазам и обратно, - как ты ко мне относишься?
Она оказалась поймана врасплох вопросом, подразумевающим в ответ нечто большее, чем “ты мне небезразличен”, и лишь хлопала глазами, оторопев от неожиданной вспышки. Хорошо, что второй рукой он продолжал поддерживать ее под спину, а то б она точно не устояла – этот взгляд в упор выдергивал землю из-под ног.
Внезапно стали ощутимы все точки соприкосновения их тел, каждая горячая складка разделяющей их одежды, каждый изгиб ее тела под его руками...
Он требовал сейчас все ее сердце.
Кагоме лишилась дара речи – было очень трудно сосредоточиться, когда его рот находился лишь в паре дюймов от ее собственного: рождалось ощущение, что, ответь она на вопрос именно так, как он ожидает, все закончится поцелуем.
- Ин... Инуяша... - зашептала она, опьяненная его теплом, дыханием, взглядом, прикосновением, - я...

Варианты ответов: