///

Я нехотя поднялась в свою комнату, где меня ждала домашняя работа по математике. Кажется, папа тоже не любит точные науки.
Ночь оказалась на удивление тихой, и я быстро уснула.
Остаток недели прошел спокойно. Я привыкла к школе, а к пятнице знала в лицо почти всех студентов. Девушки из волейбольной команды научились меня страховать и делали мне пас только в присутствии физрука.

Билл Каулитц на занятия не приходил.
Каждый день я видела, как его родственники появляются в столовой без него. Только тогда я могла расслабиться и участвовать в общей беседе. В основном, обсуждали поездку к озеру в Лоитше, которую Майк с друзьями собирались совершить через две недели. Меня тоже позвали, и я согласилась, скорее из вежливости, чем из желания куда то ехать.
В пятницу я шла на биологию, ничего не опасаясь. Похоже, Билл окончательно забросил школу. Думать о нем не хотелось — я до сих пор не могла избавиться от мысли, что как то связана с его странным отсутствием.
Первые выходные в Зибере не были богаты событиями. Питер дежурил, я убиралась, делала домашнюю работу и написала маме ободряющее письмо. В субботу съездила в местную библиотеку; она оказалась такой бедной, что я решила не записываться. За книгами буду ездить в Магдебург или Халле. Прикинув, сколько уйдет на бензин, я ужаснулась.
Все выходные шел дождь, но несильный, так что я отлично выспалась.
В понедельник утром на стоянке я встретила много знакомых. Все приветливо улыбались и желали удачной недели. Утро выдалось особенно холодным, зато без дождя. На немецком я как обычно сидела с Майком, писали тест по «Грозовому перевалу».
Можно сказать, что пока я привыкала гораздо быстрее, чем надеялась, и чувствовала себя вполне комфортно.
Когда мы вышли из класса, в воздухе летали белые хлопья. В школьном дворе царило радостное возбуждение. Чему они радуются? Я чувствовала, как от холода краснеют уши и нос.
— Bay! — закричал Майк. — Снег идет!
Я растерянно смотрела на танцующие в воздухе хлопья, из которых медленно росли сугробы.
— Да уж, снег… — Куда пропало хорошее настроение?
— Ты не любишь снег?
— Нет. Снег всегда означает холод. К тому же мне казалось, что сначала падают снежинки, такие красивые шестилучные, похожие на звезды.
— Ты что, никогда раньше не видела снегопад? — недоверчиво спросил Майк.
— Почему же, видела, — ответила я.
Ньютон засмеялся и покачал головой. В тот самый момент большой снежок ударил его по затылку. Мы оба стали лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь определить, кто его швырнул. Я подозревала Эрика, который быстрым шагом шел прочь, к спортзалу, хотя по расписанию у него тригонометрия. Очевидно, Майк думал то же самое, потому что, нагнувшись, зачерпнул снега.
— Увидимся за ленчем, хорошо? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу. — Игра в снежки не для меня.
Парень кивнул, не сводя глаз с удаляющейся спины Эрика.
В то утро все только и говорили, что о снеге. Как же, первый снегопад в этом году… Я сидела, кисло поджав губы. Снег — это конечно здорово, а вот мокрые ноги — не очень.
После испанского мы с Джулией бегом бросились в столовую. Воздух бороздили снежки, и я держала перед собой большую папку, готовая отбиваться. Джулия не понимала, как можно ненавидеть снег, но кинуть снежок в меня не решалась.
У самого входа нас нагнал Майк. Гель в его волосах замерз, и он стал похож на ежа. Пока мы стояли за едой, они с Джулией шумно радовались снегу. Заскучав, я машинально взглянула в дальний конец зала и буквально приросла к месту. За столом сидели шестеро.
Джулия дернула меня за рукав.
— Рокси, чего ты копаешься?
Неожиданно на глаза навернулись слезы. «Я тут ни при чем, — повторяла я про себя, — меня это не касается».
— Что с ней? — спросил у Джулии Майк.
— Ничего особенного, — ответила я. — Пропал аппетит. Пожалуй, я выпью содовой и все.
— Как ты себя чувствуешь? — испуганно спросила Джулия.
— Просто голова кружится, — промямлила я, рассматривая носки ботинок.
Я подождала, пока Джулия и Майк выберут еду, и, не поднимая глаз, прошла за ними к столику. Глотнула содовой… по закону подлости немедленно заурчало в желудке. Майк дважды спросил, все ли со мной в порядке. Я отнекивалась невпопад, лихорадочно соображая, не пойти ли мне в медпункт, чтобы отпроситься с биологии.
Абсурд какой то, зачем мне бежать?

Варианты ответов: