Я сидела на диване у камина около получаса. Вскоре так и не дождавшись друга, я начала
дремать.
«…я стояла в тёмном углу широкой лестницы. Внизу были слышны отголоски праздничной
суеты. Все что-то говорили, была слышна тихая медленная музыка. Я встала за небольшой
занавес и стала наблюдать за происходящим.
Неожиданно на лестнице оказались Оливия и Мирослава. Сначала они шептали друг
другу что-то невнятное, я не смогла разобрать их реплики, потом девушки засмеяли.
-И всё же жаль, что Марише достался такой муж! – сказала в полголоса Мира.
-Да перестань, по-моему, они неплохо смотрятся вместе! – Ливи пыталась переубедить
мою сестру.
-Ты чего? Они ведь совсем разные! Кристен - бледный, Мари - чуть смуглая, у него кари
глаза, она же обладательница серо голубых, холодных, - тут Ливи вздохнула, что бы что-то
добавить, но Мира не дала ей сказать, - это конечно ерунда, внешность тут не причём,
самое главное их отличие в стороне. Гольдман ведь прислужник Сама-знаешь-кого! А
Мари, кажется она совсем других взглядов! Хотя, её мнения никто не спрашивал.
Ливи испуганно смотрела Мирославу и произвольно прикрыла ладонью рот.
-Значит теперь, бедная Мари, жена пожирателя смерти!
-Да, не думала я, что мистер Карц уготовил своей дочери такую судьбу!
-Интересно, а он сам знал об этом?
-Никто не знает, - шепнула Мира, и девчонки проследовали до второго этажа.
Долгое время я стояла, не двигаясь, будто впала в забытье. Ничего не происходило,
празднество продолжалось, а я была лишь наблюдателем. Потом я почувствовала резкую
боль в голове и схватившись за больные места руками старалась унять боль. Но не
выходило, боль нарастала, а череп будто пронзало острой иглой насквозь. Ещё секунда и
нарастающая боль заставила меня скорчиться в пыльном углу за занавесом. Глаза
слезились, и я стала видеть лишь короткие отрывки помещений. Всё вокруг крутилось,
помещения резко менялись, стоило мне только взглянуть на окружающую меня комнату.
Пока я стояла за навесом, ноги успели устать и жутко ныли. Недолго думая я решила снять
неудобную обувь. Потянув за каблук, я смогла мельком глянуть на свою руку. По телу
пробежала мелкая дрожь, а сердце забилось в бешенном ритме. Выпустив из рук снятую
туфлю, я выпрямила левую руку и с ужасом смотрела на неё. По щеке потекла слеза. Я
провела рукой по мокрой дорожке, убедилась в том, что я действительно плачу, впервые
за такое долгое время. Глаза заволокла мутная пелена, всё тело тряслось от страха, потом
я будто бы начала падать куда-то в сторону и тут, чьи-то тёплые и родные объятия ловят
меня и прижимают к себе…»
Варианты ответов: