Не возвращайся туда, где тебя когда то сломали.©
Костер весело потрескивал, освещая шесть темных фигур. Языки пламени дерзко играли, покачиваясь, словно травинки, при даже невесомом прикосновении ветра. Путники угрюмо молчали, нагнетая и без того давящую обстановку. Никто не молвил и слова. Все зачарованно, как будто под гипнозом, наблюдали за огнем, таким ярким, и, казалось, свободным. И лишь темный лес освещал незнакомцев, одновременно притягивая и отталкивая своей загадочностью и темнотой. Подул сильный северный ветер, заставляя непроизвольно пробежать мурашкам по телу. Старые деревья угрожающие скрипнули, словно вот-вот упадут, а молодые легонько качнулись. Тени на секунду уменьшились, а затем снова приобрели свой прежний вид. Зеленые листья грациозно кружились в воздухе. Некоторые из них падали в костер и сгорали, как сгорают и исчезают мечты, стремления, надежды. Каждый из присутствующих тут шиноби думал о своём. Ведь они тоже, как и листья, медленно сгорали и просто исчезали. Никто не мог изменить своего прошлого, и не мог планировать счастливое будущее. Для них это конец пути, как бы печально это ни звучало.
Все привыкли к внезапному треску и шороху, ведь это всего лишь ветер пытался вселить в их сердце страх или сомнение. Но его усилия тщетны. Это невозможно. У них уже нет сердца, эмоций, чувств. Это не нужно шиноби отступнику. Они - преступники ранга S, им нечего боятся. Чужой чакры рядом не чувствуется, а значит все в порядке. Звук приближающихся шагов заставил путников не только удивиться, но и напрячься, что ни капли не удивительно. Нечеткий силуэт фигуры становился всё ближе, а свет пламени озарил лицо незнакомца, заставляя того недовольно прищуриться в ответ, и прикрыть глаза рукой. Молодая девушка, или даже девочка, лет четырнадцати нагло примостилась между путниками и так же уставилась на огонь.
Шиноби молчали. Никто не мог даже рот открыть, чтобы что-то сказать. Они были возмущены? Нет. Они были потрясены. От девчушки не исходило никакого живого тепла, энергии, не чувствовалось чакры. Неживая вроде. Вернулась с другой стороны. С того света. Виновница же, как то грустно и отстраненно всматривалась в огонь. Красные зрачки не двигались, полная без эмоциональность и холодность. Веки чуть прикрылись, и густые ресницы закрыли ей обзор. Черные, ровные волосы спадали водопадом с плеч, как бы стекая ниже и ниже, заканчиваясь где-то в области поясницы. Голова чуть склонилась вниз, и челка закрыла глаза. Девушка плавно приподняла голову и красные зрачки, кровавого цвета, расширились, с надеждой уставившись вперед.
Обладатель черных, словно вороно крыла, глаз, скептически приподнял бровь, имитируя удивление, ведь этот взгляд был направлен на него.
- Ни… - запнулась она, а в глазах морем разлилась нескрываемая грусть, печать, скорбь, и, может, обида,- Аники, ты и правда, убил меня. – Монотонное бормотание.
- Аники? – кто-то удивленно переспросил. Юноша угрожающе сверкнул шаринганом.
- Кто ты? – спросил он. Итачи догадывался, кто это мог быть, но верить в это он категорически отказывался.
- Я Айя. Неужто, забыл? - холодный ветер снова напомнил о себе, унося слова вдаль, туда, за горизонт.
- Этого не может быть. – Сдавлено прохрипел Учиха, делая вполне логический вывод.
- Хотите, - начала гостья, - я расскажу вам одну историю. – Той безразличности, с которой была произнесена эта фраза, мог бы позавидовать самый холоднокровный шиноби в мире.
- Конечно, не думаю, что вам это будет интересно, но послушать стоит. – Тоска наполнила красные глаза горькими слезами. Кровавыми слезами.
Флеш бэк. 10 лет назад.
***
В этом мире я только подкидыш.
Я думала, что я счастлива. Что меня окружала только любовь и забота. Наверное, каждый так думает, пока мал. Понимание ненависти и злобы, зависти, застигло меня уже в шестилетнем возрасте. Кто бы мог подумать? Предположить? Никто…
- Итачи,- Фугаку обратился к старшему сыну, - посиди сегодня с младшей сестрой. Ты слишком много времени уделяешь с Саске. Он уже взрослый, я им сам буду заниматься.
- Да, отец. – Сухо ответил тот, а сам мельком взглянул на обиженного до глубины души отото.
«Здорово! Сегодня нии сан посидит со мной. Я так рада!» - темноволосая девочка легким движением заправила непослушную прядь волос за ушко. После ужина Итачи подошел к сестре.
- Где будем играть? – спросил он.
- Ано,- замялась та; не каждый день ей выдается поиграть с братом, - давай дома. – Прошептала юная Учиха.
- Дома, так дома. – Устало вздохнул гений клана.
«Не рад. Он снова не рад. Он никогда со мной не счастлив. Не по своей воле он играет со мной. Почему? Почему нии сан ведет себя со мной не так, как с Саске? Я ничего плохого ему не сделала. Когда я видела их в последний раз, то они весело возвращались с тренировки, улыбаясь, чуть ли не смеясь. Они так любят друг друга. Это так здорово. Но я, но я никогда не видела, как они радуются при мне. Их словно подменивают. Вечно безразличный аники, и злой как черт, Саске. Делают вид что мы и не родные вовсе. А ведь я тоже хочу так… Черт, у меня снова что-то болит» - она скривила губы в горькой усмешке и прикоснулась маленькой ладошкой туда, где болит, где находится сердце.
- Нии сан, - она поднялась с пола, - я хочу спать. Иди. – И так хотелось добавить «к Саске», но она промолчала, легонько топая ножками по полу.
- Хорошо. – Буркнул брат и куда-то ушел. Шаг девчушки ускорился, и она уже скорее летела, чем шла, к своей комнате. Дверь открылась и громко захлопнулась. Щелкнул замок. Малышка упала на колени углу комнаты, и со слезами на глазах, глядела на икону, что там висела.
- Ками сама, - она всхлипнула, - почему? Почему они меня не любят? Презирают? Ненавидят? Что я сделала такого плохого? Ведь я стараюсь быть полезной. Стараюсь быть полезной, не быть обузой. Но почему они все меня отвергают? И почему от одной мысли об этом, у меня болит тут? – она снова приложила хрупкую ручонку к груди. – Крови нет, но очень, очень больно. Ками сама, как мне избавится от этой ужасной, разъедающей меня изнутри, боли? А может, это пройдет? Да, точно пройдет! Я не буду сдаваться, Ками сама. Я буду продолжать добиваться любви моих братьев! Я сделаю это. Некогда отчаиваться! Спасибо тебе, Ками сама. – Она поклонилась иконе, и, воодушевленная своими словами, со спокойной душой легла спать. А в голове крутилось «Завтра будет лучше, чем вчера. Я верю в это…»
***
Варианты ответов: