...

Пена клочьями летела с морд загнанных лошадей, проносились мимо чёрные стволы деревьев, бешено мелькали спицы колёс, карету мотало из стороны в сторону.
-Остановите!- кричала в карете испуганная девушка.- Куда Вы меня везёте? Не надо! Выпустите меня, я боюсь!
Возница не отвечал, только нахлёстывал взмыленных лошадей и злобно скалился через плечо. Карета подпрыгивала на кочках, скрипела, громыхала, но на разваливалась. Хорошая, качественная работа.
-Не на-а-адо!- кричала девушка.- Перестаньте! Остановитесь!
И карета остановилась.
Кучер слез с козел, распахнул дверцу кареты и выволок наружу оцепеневшую от ужаса девушку.
-Раздевайся,- свистящим шёпотом приказал он.
Вокруг громоздились безразличные ко всему корявые деревья, кричать и плакать бесполезно, никто не придёт к ней на помощь. Девушка как завороженная потянулась к вороту и одну за другой стала расстёгивать пуговицы, развязывать шнуры, отцеплять застёжки, снимая такое красивое и такое неуместное в этой глуши бальное платье.
-На колени,- скомандовал возница.- На четвереньки!
Девушка покорно встала на четвереньки и зажмурилась. Но не похоть двигала возницей, а злоба. Лютая, застарелая, долгие годы вынашиваемая ненависть. Свистнула в воздухе плеть, девушка вскрикнула. И снова. И ещё.
-Вот тебе! Вот! Получай!- в исступлении шептал возница, нанося удар за ударом по худой спине.- Это тебе за отца! А это за брата! За дядю! За весь наш род!

Варианты ответов: