Ариадна, несомненно, нравилась Мадаре. Саске читал это в каждом жесте, в каждом взгляде, словно невзначай брошенном синоби в ее сторону. И что-то звериное сквозило в нем… Бедняжка Ариадна! Перед лицом откровенных домогательств Учихи, она оказалась совершенно беззащитной…
И потому, в сложившихся обстоятельствах для него самого жизненно важно стало вырвать куноити из цепких лап акацук и их могущественного лидера. И Саске отнюдь не жалел об этом. Ибо теперь Ариадна для него была большим, чем просто знакомая… она стала для него неким оплотом, тихой семейной гаванью, тем, чего он так несправедливо лишился в детстве…
-Тогда знай! Это все не закончится до тех пор, пока Ариадна не выполнит своего предназначения! А она его выполнит, будь уверен… - Неожиданно довольно серьезно выдал синоби, решительно глядя прямо в глаза потомка.
- Что ж! Значит, выбора нет! И я всегда буду рядом, чтобы помешать тебе….
- Подумай сама Ариадна! Я дело предлагаю. Ведь так больше не может продолжаться. Мы итак затянули больше положенного…
Какаши, в который уже раз пытался поговорить с ней на эту тему.
«Словно заезженная пластинка…» - Вдруг мелькнуло у нее в голове, и девушка устало вздохнула, с некоторым сожалением посмотрев на дзенина. Какаши напряженно метался по гостиной, в волнении заламывая руки. Что ж! Ариадна вполне понимала его состояние, только ничего не могла с этим поделать. Она осознавала, к чему так настойчиво подводит ее изо дня в день синоби, но сердце категорически отказывалось произнести те заветные слова, что так надеялся от нее услышать дзенин. И пускай, возможно, это было свинство с ее стороны, только она все еще не могла переступить через себя даже ради малыша Такеши. Теперь вновь вернувшись в родные стены Конохи, Ариадна почему-то не ощущала прежней атмосферы защищенности, что испытывала прежде. И она понимала, с чем это было связанно вполне определенно.
Мадара… его решительный слова до сих пор звучали в ушах, и она не находила покоя, опасаясь за благополучие малыша… Даже сейчас год спустя Учиха холодной тенью преследовал ее не оставляя ни на минуту. А тут еще и Какаши добавил перцу своей очевидной настойчивостью.
– Пойми, моя хорошая о нас судачит вся Коноха…
Девушка внутренне похолодела. Вот и пришел этот час. Подобного разговора она с ужасом ожидал уже несколько месяцев к ряду. И Какаши, словно перешагивая через определенный внутренний барьер в своей душе, наконец, решился все сказать прямо в ей лицо.
Да Коноха судачила, она жила, дышала, сплетнями… новости здесь разлетались со скоростью света. И теперь они с Какаши словно оказались на первой полосе насыщенной жизни селения.
Но, не смотря, ни на что это был ее дом, она так долго стремилась вернуться в родные стены. Так почему же сама не рада этому теперь? Прошло уже больше года с момент ее возвращения, а она по-прежнему не могла вернуться к привычному ритму жизни. Все здесь казалось каким-то пустым и безликим.
В Конохе во всю заправляло лето, пестрые краски играли в яркой расцветке шикарной растительности, но из ее жизни словно исчезли все цвета. Лишь малыш Такеши не давал ей окончательно скиснуть под гнетом тягостных переживаний.
Да, с момента возвращения, Ариадна многое переосмыслила. Можно сказать акацуки окончательно и бесповоротно изменили ее, сделали совершенно другой. Девушка понимала с ясной очевидность, что отныне ее сердце умерло для любви навсегда. Итачи унес его с собой в могилу, присыпав толстым слоем пепла… Много пережив и преодолев, девушка четко решила жить ради сына…
Варианты ответов: