- Да ты понимаешь, о чем ты говоришь?! Я маму с папой больше всех люблю! А ты сейчас тупо врешь самому себе! Не любишь ты Акину, и я это вижу, знаю! – прокричала я на него. Теперь он был зол как никогда. Он стукнул кулаками по столу, от чего тот содрогнулся, если так можно сказать, лично мне на в то момент вообще показалось, что он сейчас треснет и на две части сломится. Так вот для кружка, которая стояла на этом столе, было… ну как бы землетрясение, что ли, от чего она упала мне на колени, и горячий чай оказался на мне.
- Не чего ты знаешь! – крикнул он и выбежал из кухни, оставив меня мокрую и возмущенную подумать о том, что я глупая наговорила.
- Д*бил бл*ть! Ты не представляешь себе, какой горячий чай! – прокричала я ему в след и затем быстро встала с места и побежала к раковине, чтобы холодной водой ожег опрыснуть. – Ай, как больно… - простонала я, когда вода холодной струйкой пробежала по ногам. Я просто не выносила боль, любую, даже ту, которая совсем маленькая. Почему? Потому, что с самого детства меня ни кто не трогал, просто не имели право. Пока я щурилась и мокрой рукой держала больное место, кто-то уселся за «бедный» столик и не заметил, что на том стуле, куда он сел мокро.
Варианты ответов: