Сасори все еще молчал не находя ответа, под пристальным взглядом изумрудных глаз. Теплая девичья ладонь сжимала его руку, и мастера марионеток бросало в жар. Сколько длилось упорное молчание, он не мог сказать точно, а в голове шла настоящая война с самим собой. Он не знал что делать, и что говорить. Последовать совету Учихи, который уже не единожды говорил ему, что нужно признаться или оставить все как есть. Мисао тоже молчала, ожидая его ответа, но гнетущая тишина предательски давила на органы чувств. Она сама не понимала, зачем задала этот вопрос. И тем более не понимала, какой ответ хотела услышать. Слова Дейдары эхом отражались в сознание. Неужели она и вправду влюбилась в него? Такое предположение казалось абсурдным, но и изменений Пантера не могла не заметить. Она скучала, когда его не было рядом. Хотела видеть и слышать его голос. Это было так же необходимо, как и дышать. Сродни рефлексам, которые мы впитываем с молоком матери. Но Сасори молчал.
Девушка опустила голову, больше не пытаясь дождаться ответа. Она его уже получила. Сасори просто хороший человек, вот и все, что ей нужно о нем знать. Пантера отпустила его руку и, тяжело вздохнув, встала с постели. Он с замиранием сердца наблюдал за тем, как она медленно идет в сторону двери, больше не смотря на него. Ее тонкий силуэт проплыл мимо, в полутемной комнате, а внутри Акасуны все перевернулось. Он слышал, как медленно поворачивается замок двери, и его бросило в жар, в голове словно взорвалось что-то от понимания, что он упустил самый важный момент.
Тонкие нити чакры опутали Мисао на пороге комнаты и потянули назад в комнату, разворачивая лицом к нему. Сильные и в тоже время нежные руки марионеточника обвились вокруг ее талии, прижимая девушку к стене. Она даже сообразить ничего не успела, когда ее губы накрыл горячий трепетный поцелуй. В голове Пантеры царил настоящий хаос, и она не сразу поняла что происходит. Но горячее дыхание, обжигающее ее губы, сводило с умам, заставляя глаза закрываться против воли, а губы впиваться в его, со всем пылом, на который она была способна. Языки сплелись в бешенном танце, борясь за превосходство, забирая остатки воздуха и кружа голову. Мисао, не чувствуя опоры под ногами, прильнула к груди кукольника, в то время, как его пальцы зарывались в прядях шелковистых волос девушки. Мисао, не чувствуя опоры под ногами, прильнула к груди кукольника, в то время, как его пальцы зарывались в прядях шелковистых волос девушки, надавливая на затылок, тем самым углубляя поцелуй. Пантера отстранилась, жадно хватая ртом жизненно необходимый воздух, смотря ему в глаза. Но Сасори окончательно потерял голову. Всего один раз, вкусив сладость столь манящих губ, он не мог остановиться. Порывисто притянув ее к себе, он с новой силой впился в ее губы, изучая языком открывшееся ему пространство соблазнительного ротика. Срывая с губ девушки хриплые вздохи, обвив руками талию, сжимая пальцами нежную кожу, до боли, оставляя багровые следы. Акасуна словно метил свою территорию, доказывая свое право на обладание, а она не сопротивлялась.
Сильные пальцы прошлись по изгибу талии, опустившись на бедро и сильно сжав ягодицу, приподнимая девушку, почти впечатав ее в стену. Но в следующую секунду, он отстранился от нее, так и не найдя в себе сил зайти дальше позволенного. Сасори виновато смотрел в ее глаза, пытаясь прочесть ее эмоции. Его дыхание было прерывистым и хриплым, что свидетельствовало о крайнем возбуждении. И остается только гадать, каких нечеловеческих сил ему стоил этот поступок. Но больше всего он боялся спугнуть ее. Боялся причинить боль и проявить жесткость, против ее воли.
Мисао растерянно смотрела на мастера ядов, и в данный момент ей было не легче. Грудь тяжело вздымалась от рваных вдохов, сердце норовило выскочить из груди, а пульс отбивал мощные удары в висках. Тело ее трусило от пережитого, и она до сих пор пребывала в состоянии шока, не имея возможность почувствовать твердую землю под ногами.
- Думаю, мой ответ, более чем, понятен. – Хрипло прошептал Акасуна и, склонившись к шее, оставил болезненный засос.
Пантера шикнула, от резкой ноющей боли, отозвавшейся на прикосновение раны.
- Прости. – Прохрипел он и, отпустив девушку, развернулся, направляясь в сторону рабочего стола. Мисао подалась вперед, делая насколько быстрых шагов, взяла марионеточника за руку. Сасори развернулся, пытаясь понять, чего она от него хочет. Ему и так стоило немало физических и моральных трудов справиться с самим собой. В следующую секунду ее губы обожгли его рот пламенным поцелуем. Язык девушки нарочито медленно прошелся по контуру его губ, дразня своим теплом и чувствительной лаской. Она прикусила нижнюю губу отступника и, когда Акасуна шикнул от боли, приоткрыв рот, влажные губы обхватили его язык, сладко посасывая. Взгляд ее изумрудных глаз не отрывался от шокированного лица кукольника, буквально проникая сквозь красивые карие глаза, впитываясь в душу полным страсти и тепла чувством.
- Зачем? – Только и смог спросить Сасори, когда Пантера отстранилась от него. Он еще не мог понять всего происходящего, а поверить и подавно оказалось выше его сил.
- Это, мой ответ тебе. – Прошептала девушка, пряча лицо под водопадом длинных волос. Акасуна приподнял ее за подбородок и заставил смотреть ему в глаза, на щеках Мисао играл лихорадочный румянец, а взгляд был полон смущения. Это молчаливое признание обоим далось с особенным трудом. Впервые они открывали душу перед кем-то, и обоими казалось, что они лишились привычной защиты одежды, обнажая душу почти незнакомому человеку. Но пронырливые пальцы сами сплетались между собой, крепко вцепляясь друг в друга, чтобы больше никогда не отпустить.
Варианты ответов: