Глава первая.
На горизонте - корабль!
В царившей вокруг мёртвой тишине даже скрип песка под подошвами сандалий отдавался так громко, что Такири невольно шагал всё медленнее и медленнее. Никаких других звуков не было слышно: ни человеческого голоса, ни звериного или птичьего крика. Даже ветер утих, и листья на деревьях бессильно повисли - как будто сама природа притихла, выжидая чего-то... Тумбес, когда-то оживлённый и многолюдный порт, был пуст. Пуст и разрушен. Кое-где опалённые огнём стены домов полностью осыпались, кое-где зияли широкие проломы, из которых расшатанные камни скалились, как зубы пумы.
"Наверное, Солнце разгневалось на нас. Не помню, чтобы когда-нибудь столь великие несчастья происходили так быстро одно за другим. Сначала эта страшная неведомая болезнь, пришедшая неизвестно откуда и скосившая тысячи моих людей и, прежде всего, самого Уайна-Капака, моего Великого Инку, вместе с его наследником. А теперь эта проклятая междоусобная война, в которой сыновья моего великого господина дерутся за власть, как кондоры за падаль, и без счёта льют кровь инков... Такие распри случались и раньше, да, но никогда не были такими сильными или жестокими. Хотя, может быть, я уже просто не помню, потому что был тогда слишком юным. В последнее время я рос так быстро, что у меня совсем не было времени на воспоминания..."
Улица, быстро расширяясь, наконец вывела Такири на берег моря. Здесь, как и по всему городу, тоже сразу бросались в глаза следы разрушений: почерневшее обугленное дерево, вытянувшее к небу свои длинные узловатые ветки, словно в просьбе о помощи, разбитые перевернутые лодки, мусор... Но всё-таки здесь сразу же отступала та страшная тишина, окружавшая Перу с того самого мгновения, как он вошёл в город. Мерный, успокаивающий шум моря, плеск накатывающих на пристань волн не умолкал и не умолкнет никогда. Что бы там не происходило в мире, море было вечным и неизменным, даже в своём беспрестанном движении - и прекрасным настолько, что дух захватывало. Такири глубоко вдохнул этот свежий, солёный воздух и на сердце сразу чуть-чуть полегчало... Густо-синяя гладь, ближе к берегу поднимавшаяся рядами белых барашков, тянулась далеко-далеко, до самого горизонта, где, казалось, смыкалось с небом. Но это не так. Можно плыть и плыть, пока вокруг тебя не будет ничего кроме воды, а потом ещё день и ещё, до тех пор пока у тебя не начнёт заканчиваться вода и тебе не придётся повернуть обратно - но море всё равно не закончится. Может, так и есть, и мир действительно окружён водой со всех сторон - но ведь в легендах говорится и о другом, о противоположном береге, откуда и поднимается солнце на рассвете... О, он много раз пробовал найти тот берег, когда был ещё маленьким и, только-только спустившись с гор - голова ещё слегка кружилась с непривычки к этому густому воздуху долин - мог целыми днями сидеть на песке и только смотреть, смотреть широко открытыми от удивления глазами на это невиданное чудо. Тогда он с непривычки многому удивлялся, всё время находя что-то новое - но всё-таки море было лучшим из всего. Нет, Такири даже на него не променял бы свои родные горы... но как было бы хорошо, если бы удалось всё-таки построить такие корабли, которые смогли бы плыть далеко, не боясь штормов и ветров! Ещё совсем недавно они говорили об этом с Уайна-Капаком - великий господин тоже любил море...
- Да, мои старые глаза хотели бы увидеть это ещё при жизни. Я многого в своей жизни добился: строил прекрасные города и храмы, мостил дороги над отвесными кручами, расширял нашу страну и заставлял врагов покорно склонять передо мною колени, любил прекрасных женщин и получил от них хороших детей, красавиц дочерей и могучих сыновей-наследников... Но всё-таки я и сейчас готов отправиться к Краю Света, чтобы посмотреть на тамошние диковинки. Жадное существо человек - сколько ему ни давай, всё мало. Правда, и ты такой же, Такири. Ты и летать, помню, хотел научиться.
Говоря это, Инка улыбнулся одновременно сердечно и лукаво, разом как-то помолодев и став сразу похожим не на того величественного и грозного правителя, рядом с которым Такири вот уже много лет бился бок о бок в сражениях и чье имя с опаской и уважением произносили во всём известном мире - а на растрёпанного босоногого мальчишку с хитрыми и любознательными глазами, с которым Такири когда-то в буквальном смысле столкнулся на берегу моря, где тот гулял, улизнув от своих воспитателей. Много же воды утекло с того давнего летнего дня...
- Ваша правда, мой господин, - улыбнулся в ответ Такири, усаживаясь на скамеечке поудобнее и обхватив руками колени. - Совсем как вы, я всё ещё приобрёл не слишком-то много мудрости. Если, конечно, считать мудростью желание, чтобы всё было точно так же, как вчера. По-моему, так совсем наоборот - пусть будет как угодно, только по-другому, чем вчера!
- Ты прав, - Уайна-Капак кивнул и вновь задумчиво посмотрел в окно, где за грядою гор, изрезанной зубчатой полосой выделяющихся на фоне неба, садилось солнце. - Человек, который не имеет храбрости встретить новое, неведомое, не имеет право считаться мужчиной - ну, или, в твоём случае, страной. Но ты-то и правда ещё успеешь увидеть многое. А вот я...
- Мой господин...
Как и всякий раз, когда речь заходила о смерти - а это происходило всё чаще - Такири почувствовал себя странно. Какая-то неловкость и горечь... да, горечь...
- Нет, не говори ничего, - махнул рукой Инка, не дав ему договорить. - Я не желаю, чтобы меня утешали, как выжившего из ума старика. Как я уже говорил, я прожил хорошую жизнь и уже, надеюсь, готов присоединиться к моим великим предкам по ту сторону вечности... Вот только сначала надо помирить эти племена, которые только и знают, что восставать, и отстроить до конца новую столицу. Тогда уже можно будет спокойно передать империю сыну...Но всё-равно, человек - существо ненасытное и очень странное. Например, сейчас мне надо бы подумать о битве - а я почему-то всё вспоминаю о тех странных белокожих людях, которые приплывали в прошлом году в Тумбес. Любопытно узнать, кто эти чужестранцы, и откуда - говорят, даже их язык ничем не напоминает наш. Надо было, наверно, задержать их и расспросить как следует.
- Может быть, мой господин. Но я думаю, они ещё приплывут. Как мотыльки летят на свет, так и все люди стягиваются в Куско. Ведь это - центр мира.
Варианты ответов: