– Надеюсь, мое угощенье придется тебе по вкусу, – сказал волшебник. – Постараюсь дать тебе то, к чему ты привыкла; ты ведь давно этого не ела.
– Ох, какая красота! – вскричала Люси. И впрямь, еда была прекрасна: горячий омлет, холодная баранина с го¬рошком, клубничное мороженое, лимонный сок и чашка шоколада на сладкое. Волшебник ел только хлеб, пил толь¬ко вино. Он был совсем не страшный, и вскоре они уже бол¬тали, как старые друзья.
– Когда же заклинание начнет действовать? – спросила Люси. – Когда охломоны станут видны?
– Они уже видны, но сейчас они спят. Они любят поспать днем.
– Вы их оставите уродами, не расколдуете?
– Не так все просто, – отвечал волшебник. – Понимаешь, это они считают, что были раньше красавцами. Я бы ска¬зал, что они стали даже получше.
– Они очень себе нравятся?
– Да. По крайней мере, их предводитель без ума от себя самого, а они ему вторят. Охломоны верят каждому его сло¬ву.
– Это мы заметили, – сказала Люси.
– Без него было бы легче. Конечно, я могу его во что-ни¬будь превратить или заколдовать охломонов, чтобы они ему не верили, – но не хочу. Лучше восхищаться им, чем вооб¬ще никем не восхищаться.
– Разве они не восхищаются вами? – спросила Люси.
– О, только не мной! – отвечал волшебник.
– А за что вы их заколдовали?
– Понимаешь, они меня не слушались. Они должны рабо¬тать в саду и в огороде – не для меня, как им кажется, а для себя. Если бы я их не заставлял, они бы ничего не делали. Сад надо поливать. Недалеко отсюда, на холме, бьет род¬ник, а из него течет ручей. Я их просил об одном: брать во¬ду из ручья, а не таскаться что ни час в гору. Да они поло¬вину воды разливают по дороге! Но они не послушались. Отказались наотрез.
– Неужели они такие глупые? – удивилась Люси.
Волшебник вздохнул.
– Если бы ты знала, сколько я с ними натерпелся!.. Не¬давно, например, они вздумали мыть посуду перед едой, чтобы сэкономить время. А то еще посадили вареную кар-тошку, чтобы потом не варить. Однажды в чан с молоком свалился кот, и двадцать охломонов вычерпали все молоко, вместо того, чтобы выловить кота. Хорошо хоть он не успел захлебнуться. Однако, ты уже поела. Пойдем, посмотрим на них.
Они прошли в другую комнату, заставленную странными предметами и приборами – моделями солнечной системы, астролябиями, хроноскопами, стихометрами и многими дру¬гими. Волшебник подвел Люси к окну и сказал:
– Вот они, твои охломоны.
– Я никого не вижу, – сказала Люси. – А что это за гри¬бы?
То, на что она указала, и впрямь походило на грибы, только очень большие, фута в три. Приглядевшись как сле¬дует, Люси обнаружила, что ножки грибов прикреплены к шляпкам не посередине, а с краю. У основания каждой ножки, в траве, лежал какой-то тючок. Чем больше Люси смотрела, тем меньше загадочные штуки казались ей гриба-ми. Шляпка была не круглой, а вытянутой, и к концу рас¬ширялась. Штук этих было очень много, не меньше пятиде¬сяти.
Часы пробили три раза.
И тут все грибы перевернулись вверх тормашками. Тюч¬ки превратились в тела и головы, ножки – в ноги. Да, у каждого тела оказалось не по две ноги, а по одной (и не с левой или правой стороны, как у одноногих, а прямо посе¬редине). Заканчивалась нога огромной ступней, обутой в Длинный и широкий башмак с загнутым носом – ни дать, ни взять маленькая лодочка. Люси сразу поняла, почему охло¬моны показались ей огромными грибами: они лежали на спине, высоко подняв ступню. Позже она узнала, что они всегда так спят: ступня защищает от дождя и солнца, и ле¬жать под ней не хуже, чем под тентом.
– Ой, какие смешные! – засмеялась Люси. – Это вы их та¬кими сделали?
– Да, – сказал волшебник. – Я превратил их в однотопов. – Он тоже смеялся до слез. – Смотри-ка!
И впрямь, посмотреть стоило. Одноногие создания не могли ни ходить, ни бегать – они прыгали, будто блохи или лягушки. И как высоко, будто на пружине! Какой получал¬ся звук! Его и слышала вчера Люси. Однотопы прыгали ту¬да и сюда, крича друг другу:
– Эй, ребята! Нас опять видно!
– Да, нас опять видно, – сказал один из них в красном колпачке с кисточкой, и Люси по голосу узнала Главного. – Я всегда говорю: если тебя видно, значит тебя можно уви-деть.
– То-то и оно! – закричали все. – В том-то и дело! Ну и голова! Лучше не придумаешь, умнее не скажешь!
– Наша взяла! – сказал Главный. – Молодец девица! Обошла старичка, ничего не попишешь!
– То-то и есть, то-то и есть! – поддержал его хор. – Имен¬но, обошла!
Ну и Главный у нас, все умней да умней!
– Как они смеют так говорить о вас? – возмутилась Люси.
– Еще вчера они вас боялись. Неужели они не понимают, что вы можете их услышать?
– Такие уж они, охломоны, – ответил волшебник. – То ве¬дут себя так, словно я все время подглядываю и подслуши¬ваю, и ужасно меня боятся. А то вдруг вообразят, что меня можно провести, как маленького ребенка.
– Станут они такими, как прежде? – спросила Люси. – Жестоко оставлять их, как есть, или не очень? Интересно, что они сами думают? С виду они вполне счастливы. А как скачут! Какие они были раньше?
– Простые гномы, – ответил волшебник. – Только не та¬кие милые, как в Нарнии.
– Тоща, пожалуй, лучше не возвращать им прежний вид. Они такие смешные… даже хорошенькие. Как вы думаете, стоит им это сказать?
– Стоит, конечно, если они поймут.
– А вы пойдете со мной?
– Нет, нет, лучше иди без меня.
– Большое вам спасибо за обед, – сказала Люси и быстро вышла из комнаты. Она бегом спустилась по той же самой лестнице, по которой с таким страхом поднималась утром, и налетела внизу на Эдмунда. Остальные тоже были здесь. Люси стало неловко, когда она увидела их встревоженные лица – сама она забыла про своих друзей.
– Все в порядке! – крикнула она. – Волшебник – просто прелесть! И еще я видела его, Аслана!
И она, словно ветер, помчалась в сад. Земля там букваль¬но сотрясалась от прыжков, а воздух звенел от радостных криков. Когда однотопы увидели Люси, шум и грохот уси-лились.
– Идет! Идет! – закричали они. – Да здравствует наша де¬вица! Ура!
Ура! Обошла старичка, молодец!
– Нам очень жаль, – сказал Главный однотоп, – что ты не видишь нас в прежнем обличье. Ты бы глазам своим не по¬верила. Стали мы, надо сказать, просто уродами.
– То-то и оно! – радостно откликнулись однотопы, скакав¬шие вокруг него.
– Ну, нет, – громко сказала Люси, стараясь перекричать их. – По-моему, вы очень красивые.
– Слушайте, слушайте! – закричали однотопы. – То-то и оно! Красивые!
Лучше нас и не найдешь! Молодец девица!
Они ничуть не удивились, вообще не заметили, что говорят совсем другое.
– Она хочет сказать, – пояснил Главный, – что мы были прекрасны до того, как стали уродами.
– Именно, именно! – завопил хор, – так она и сказала! Сами слышали!
– Ничего подобного! – воскликнула Люси. – Я сказала, что вы сейчас красивые.
– Именно, именно! – откликнулся Главный. – Так и ска¬зала: «Тогда».
– Слушайте, слушайте! – зашумели однотопы. – И его, и ее! Оба молодцы!
– Да ведь мы говорим прямо противоположные вещи! – рассердилась Люси.
– Вот оно, противоположные! – подтвердили однотопы. – Совершенно противоположные! Куда уж противоположней!
– От вас с ума можно сойти, – сказала Люси. Но однотопы остались довольны беседой, и Люси решила, что печалиться не стоит.
А вечером произошел случай, который еще больше при¬мирил однотопов с их нынешним положением. Каспиан и его друзья отправились на берег, чтобы сообщить новости тем, кто остался на борту. Однотопы пошли с ними, под¬прыгивая, как мячи. По пути они так шумели, что Юстэс крикнул:
– Лучше бы волшебник сделал их неслышными! – И тут же пожалел о своих словах, ибо пришлось объяснять, что неслышные – это те, кого не слышно, но они ничего не по-няли. Особенно огорчился он, когда они заорали: «Куда ему до нашего Главного! Вот бы у кого поучился!
Уж кто ора¬тор, тот оратор!» Когда они подошли к берегу, Рипичипа осенила блестящая мысль. Он спустил на воду свою лодоч¬ку, забрался в нее и стал плавать у берега, пока однотопов не проняло. Тогда он сказал им:
– Достопочтенные и многоумные однотопы! Смею обра¬тить ваше внимание на то, что вы совершенно не нуждае¬тесь в лодках. У каждого из вас имеется превосходная нога, которую нетрудно приспособить для плавания. Спуститесь осторожно в воду – и вы сами в этом убедитесь.
Главный однотоп тут же сообщил прочим, что вода очень мокрая, но двое из них, помоложе, уже вняли совету Мыша. Их примеру последовали еще несколько, а за ними и все остальные. Опыт удался на славу. Огромная ступня вполне заменяла лодку, а когда Рипичип показал, как гре¬сти, все с криком заскользили по заливу, словно флотилия маленьких лодок, на каждой из которых возвышался до¬вольный однотоп. Тут же устроили гонки. Матросы, перегнувшись с борта, смеялись до колик, и спустили с корабля призы – несколько бутылок вина.
Однотопы остались довольны своим новым именем, но по¬чему-то все время его перевирали. «Мы допотопы! – радо¬стно кричали они. – Туподоны! Недотепы! Именно, именно! Как вылитые!» Потом они стали путать это прозвание со старым, и в конце концов окрестили себя охлотопами. Так, наверное, они и зовутся по сю пору.
Вечером все нарнийцы ужинали у волшебника, и Люси заметила, как изменилось все наверху, когда она ничего не боится. Таинственные знаки на дверях были по-прежнему таинственными, но казались добрыми и смешными, а боро¬датое зеркало стало скорее забавным, чем страшным.А также Люси заметила что Эллис не было на ужине, она посмотрела на брата, она никогда не видела его таким. Люси злилась на него. Ведь Эллис, она такая хорошая, а он этого не понимает. На ужин каждый получил свое любимое кушанье, а когда все насытились, волшебник положил на стол два чистых листа пергамента и попросил Дриниана рассказать об их плаваньи. По мере того, как Дриниан говорил, рассказ его ло¬жился рисунком на пергамент, пока, наконец, каждый лист не превратился в превосходную карту, на которой были и Гальма, и Теревинфия, и Семь Островов, и Одинокие Ост¬рова, и Драконий остров, и Горелый, и Остров Мертвой Во¬ды и даже Остров Охлотопов. Эти, первые карты Восточных морей, оказались и лучшими, сколько их потом ни состав¬ляли, ибо города и горы с первого взгляда выглядели как на обычных картах, но если посмотришь через увеличительное стекло, оказывалось, что это картинки, на которых отчетли¬во видны и крохотный замок, и невольничий рынок, и ули¬цы Узкой Гавани, словом – все, такое маленькое, будто смотришь в перевернутый бинокль. Одно было плохо – бере¬говая линия многих островов прерывалась, поскольку карта показывала только то, что Дриниан видел своими глазами. Волшебник оставил карту у себя, другую подарил Каспиану, и она до сих пор висит в его дворце. О морях и островах к востоку от охлотопов волшебник не знал ничего, только сказал, что семь лет тому назад к ним на остров заходил нарнийский корабль, на котором плыли лорд Ревелиан, лорд Аргоз, лорд Мавроморн и лорд Руп. И моряки наши поняли, что золотой человек на дне Мертвого озера был лорд Рестимор.
На следующий день волшебник починил – то есть, закол¬довал корму, поврежденную Морским Змеем, и подарил мо¬реплавателям много полезных вещей. Распрощались как друзья, и когда в два часа дня корабль отплыл от острова, охлотопы долго плыли за ним следом, шлепая ступней по воде, и громко крича, пока их было слышно.
Варианты ответов: