Насладиться обществом ветра, звёзд и мучного мне толком не дали – через пять минут после моего выхода ко мне присоединился Кисаме.
Он понимающе хмыкнул, обнаружив блюдо, после чего немедленно стянул оттуда самый большой пирожок. Я многозначительно проследила за мгновенно исчезнувшей в зубастой пасти мечника выпечке, печально вздохнув о её незавидной участи.
Где-то в доме раздавались столь милые сердцу вопли Хидана, обнаружившего отпечаток ступни на одежде.
Заметив, что я с мечтательным удовольствием прислушиваюсь к возгласам из дома, Хошигаке, наверное, окончательно удостоверился в моей склонности к садизму. Его довольный оскал так и светился от осознания собственной догадки.
Переубеждать наивного я не стала.
- Слышишь, Марина-сан…
Я подозрительно покосилась на хрумкающего мои пирожки Кисаме. Тот невозмутимо дожевал и продолжил:
- Так что с Дейдарой?
Я чуть было не ляпнула «иди у Зецу спроси», но вовремя вспомнила, что тот может рассказать. Поэтому я собрала мысли в кучку и вкратце поведала мечнику о том, что произошло ночью неделю назад.
Хошигаке задумчиво съел еще пять пирожков (троглодит, блин) и, покосившись на закрытые окна комнаты Дея, пафосно изрёк:
- Наш мальчик влюбился!
Я поперхнулась чаем.
Мечник ласково похлопал меня по спине так, что я врезалась лбом в пол, и глубокомысленно продолжил:
- Гормональный всплеск, однако…
Когда же я с изумлением посмотрела на него, Акацук поправился:
- Бабу ему надо.
Я покачала головой, вытряхивая из неё лишнюю информацию. Тщетно.
- Так что делать с ним?- грустно поинтересовалась я.
Кисаме съел очередной пирожок и посмотрел на звёзды.
- Знаешь, Марина-сан, когда я был совсем молодым, я странствовал по миру. Ну, музеи, храмы, красивые места, памятники – это не моё…
Я хмыкнула.
Варианты ответов: