- Сакура!
Тоненькая девушка поморщилась, потерлась затекшей щекой о страницы книги, но глаз не открыла, только бессознательно отмахнулась рукой от солнечного света, проникшего в высокое окно ее комнаты. Мгновенно обессилевшее запястье рухнуло на стол, задев несколько старинных свитков и книг, отчего те с беспощадным грохотом повалились на пол. Девушка еще раз поморщилась и попыталась сдуть упавшую на лицо розовую челку.
- Сакура, лентяйка!
Сакура приоткрыла один глаз, попыталась взглядом найти в комнате часы и мрачно вздохнула, вспомнив, что еще вчера переставила их в спальню к родителям, потому что ее раздражал мерный тикающий звук.
- Когда-нибудь тебе придется постоянно заботиться обо мне, и чем меньше ты помогаешь мне по дому сейчас, тем раньше наступит это, поверь мне, безрадостное для тебя время!
Сакура зажмурилась, надеясь прогнать этот кошмар, состоящий из самых разнообразных звуков: вот ударился о стену свиток, упавший со стола несколькими секундами раньше, вот мать включила старый, агрессивно настроенный по отношению ко всему человечеству миксер, вот она снова позвала Сакуру на кухню, вот отец начал что-то пилить, вот раздался невыносимый, истерический звук дверного звонка.
- Харука! В дверь звонят! - заорал отец, ни на секунду не прерывая отвратительный треск, который издавали доски под его острой пилой.
- И что? Сам иди и открой! - мать даже не подумала остановить страдальческие вопли миксера.
- Харука, ты хочешь, чтобы нас затопило?
- Хорошо! - слышно было, как мать швырнула миксер в стену, и тот с шумом свалился на пол, не прекращая утробно и печально завывать. - Тогда сегодня обойдемся без ужина! Я на диете, а Сакуру кто-нибудь куда-нибудь пригласит! Взрослая девка!
По дороге в прихожую мать ногой распахнула дверь в комнату Сакуры, и дверная ручка с размаху ударилась о стену.
- Могла бы, между прочим, сама открыть! Прохлаждается! - мать не удержалась от того, чтобы просунуть голову к Сакуре в комнату, и человек, стремящийся попасть в их дом ("Идиот! - подумала Сакура. - Валить отсюда надо! Уноси ноги, пока жив!"), снова надавил на кнопку звонка. - Харуно, иди посмотри, чем занимается твоя дочь!
- Харука, открой ты, наконец, эту проклятую дверь!
- Не ори на меня! - отмахнулась мать. - Береги силы! Помни, ужина тебе не видать!
Миксер на другом конце квартиры торжественно завопил в ответ на эти слова.
Звонок повторился.
- Проклятье! - мать с грохотом выдвигала и задвигала обратно ящики шкафчика в прихожей. - Сакура! Куда ты дела ключи?!
Сакура страдальчески вздохнула, оперлась руками о стол и подняла отяжелевшее от усталости тело. Единственное, что ее приободрило, - листы бумаги, с начерченными на них от руки схемами и графиками, а главное - торжественно обведенное в кружок в правом верхнем углу одного из листов "от пятидесяти трех процентов к шестидесяти девяти". Улыбнувшись своим мыслям, Сакура подняла с пола сумку, достала из кармашка ключи и вышла в коридор.
- Поторопись! - зашипела мать. - Уж извините, моя лентяйка-дочь никак не может найти свои ключи! - оправдывалась она перед человеком за дверью.
Не обращая внимания на укоризненный взгляд матери, Сакура прошла в прихожую, вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.
Человек в военной форме показался ей смутно знакомым, как, впрочем, и многие джойнины Конохи: сколько она их перелечила за последний год - тяжело раненых, порванных, в состоянии близком к куску мяса, их доставляли в конохскую больницу десятками; медицинские ниндзя, прикрепленные к их командам, тряслись, отдавая последнюю чакру ради того, чтобы дотянуть своих товарищей до появления Сакуры.
После одной из таких операций к Сакуре подошла Шизуне - верная подчиненная Цунаде.
И дуем в конец"
Варианты ответов: