- Какое твоё самое счастливое воспоминание? - едко усмехнувшись, он смахнул своими бледными пальцами прядку моих светлых пшеничных волосы, чтобы я видела и понимала всю ничтожность ситуации. - Советую вспомнить. Это твоя последняя возможность запомнить себя прежней. Он сохранит тебе жизнь, как и обещал, но у слова жизнь - много понятий.
- Гореть тебе в аду, Барти! - снова срываюсь на истерический крик, который ещё больше подзадоривает Крауча. Садист. Ему нет другого имени. Бездушный монстр...
- Другого я от тебя и не ожидал, Браунинг, - будто чем-то разочарованный, он всё же задерживается в моём временном пристанище, моей клетке, опускаясь на корточки, ровняется со мной. - Хотя, знаешь, я восхищён тобой. Столько мучений, такая боль, я бы уже давно сошел с ума. И ради чего?! Пустых убеждений и слепой веры.
- Тебе никогда этого не понять! Тебе не понять, что такое семья, ты никогда не любил, ты не готов пойти на жертву ради жизни любимого человека. Ты жалок, Барти! Не имея и малейшего представления о таких вещах: вера и убеждения, ты говоришь о них. Нет, Барти, вера здесь ни при чем, а любые убеждения можно сломать. Это просто надежда... как ты сказал, пустая и слепая надежда. Но именно та, ради которой можно пожертвовать и жизнью.
Звонкая пощёчина, но я уже почти не чувствую боль. Только лёгкое покалывание и горение, хотя перстень на его пальце, всё-таки порвал мне нижнюю губы. Тонка алая струйка скатилась по подбородку и продолжила свой путь по изгибам профиля. Нет сил стирать её, больше нет... Но я не имею права умирать! Просто не могу!
Мой ангел, моё солнышко, только о тебе сейчас все мои мысли. Как бы я хотела, чтобы ты знала, что даже на последней минуте своей жизни, я думаю о тебе. Я надеюсь! Я уверенна! Что моя жертва была не напрасна, и если ты сейчас далеко-далеко отсюда, в безопасности, то, поверь, это стоило моей маленькой жертвы. Пытаюсь, не сдаюсь, я же дала обещание, что мы увидимся, что как и прежде я сожму твоё маленькое тельце в своих объятиях и, касаясь бархатной кожи, поцелую в алую щечку. Но, надежда столь мала, что я уже впадаю в отчаянье с каждой минутой, с каждым часом, она одолевает меня с новой силой.
***
Ты не представляешь насколько велика моя любовь к тебе. Нет, я никогда не строила из себя мученицу, но и не думала, что способна на такое. По жизни я не считалась ни с чьим мнением, мне было совершенно наплевать на взгляды других, я жила ради себя, жила так, что бы было удобно мне. Никогда не выражала своих чувств к тебе, называя тебя "малявкой" или "пошла отсюда", но ты всегда смотрела на меня своими небесными глазами, которые были настолько чистыми, как небо холодным январским днём. Твоя душа ещё не знала искушения, она не знала боли и прочих грехов, она была идеальной, чистой, невинной, она была бесценной, она и сейчас бесценна, а моя искалеченная чёрная душонка точно не ровня тебе.
Всё изменилось, когда пришли они. Так бесцеремонно, стремительно и беспощадно. Ворвались и разрушили нашу жизнь, а наш дом превратился в Помпеи, такой же уничтоженный и забытый. Я и не могла представить, что в моём маленьком сердечке столько храбрости, но именно в тот день я поняла, как сильно тебя люблю, как ты для меня дорога. Готовая пойти на всё, только чтобы спасти тебе жизнь, я вынесла все пытки, перенесла всю боль, но так и не сдалась. Они были в бешенстве, угрожали, пытали, обещали убить или превратить мою жизнь в ад. Но это были всего-навсего пустые слова, они не пугали и не тревожили меня. Главное, ты была уже настолько далеко, в руках самого надёжного человека.
Знаю, малыш, что ты ужасно скучаешь по мне. Мамы нет рядом, её больше никогда не будет снами, но пожалуйста, только не плачь. Не терзай моё сердце, я, боюсь, оно больше не выдержит. Порой, мне казалось, что это всё - предел. Но снова и снова находила силы жить, силы открыть глаза, силы прийти в себя. Они питают свою силу от ненависти, а она намного слабее такого прекрасного чувства, как любовь. Ненависть она проходит, а вот любовь живёт в сердцах людей вечно. Мы умираем и рождаемся с любовью, она сопровождает нас всю жизни, следуя по пятам.
- Агата. - Боже, как отвратно в его устах звучит моё имя, прежде так излюбленное мною. - Нет, девочка, ещё не время терять сознание.
Интересно, что я должна чувствовать или испытывать, когда передо мной стоит Сам Тёмный Лорд? Ничего, я ничего не чувствую. Только всепоглощающую пустоту и легкую невесомость, от которой немного подташнивает.
- Тебе не надоело? - бесцветным голос спрашиваю я, даже не смотря на его змеиное отвратительное лицо. - Убей уже меня! Я всё равно тебе ничего не скажу.
- Ты такая упрямая, но твоё упрямство направленно не в то русло. Зачем стараться ради них? Жертвовать своей жизнью, как твоя дорогая мамаша! Ты ведь чистокровная волшебница, а каждая чистая кровь для меня бесценна, - переходя с одного тембра на другой, с шипения на голос, который вряд ли можно назвать человеческим, он расхаживает в своей чёрной мантии по просторному залу с мраморным полом, холод которого приводит меня в чувства. - Они ведь даже не ищут тебя, не пытаются помочь. А ты здесь одна, страдаешь ради людей, которым наплевать на тебя, как и на твою мать.
- Знаешь, мне глубоко наплевать на этих людей. Я преследую свои цели, ради которых готова умереть. Так что давай не будем разводить демагогии. Просто подними палочку и убей меня.
- Нет, дорогуша, я обещал сохранить тебе жизнь, обещал превратить её в ад, помнишь? - всего за пару мгновений он подлетел ко мне, словно плывя по воздуху. Его длинные пальцы впились мне в волосы, больно дёргая их вниз, от чего моя голова безвольно запрокидывается наверх. - Потерпи, осталось ещё немного.
Снова красная вспышка перед глазами и боль... Невероятная, адская, нечеловеческая боль, которая разрывает все клеточки внутри, снова собирает и снова разрывает. И это всё происходит одновременно, не давая возможности сделать вдох. В агонии я царапаю пол, ломаю остатки ногтей, корябаю кожу, раздираю старые раны до крови. Делаю всё, что бы хоть немного заглушить эту боль, но уже прекрасно знаю, что это не поможет. Потом перестаю сопротивляться и просто извиваюсь в судорогах, прикусывая нижнюю губу до крови. Но в этот раз всё по-другому, в это раз ещё больнее... Безумная боль, от которой я в состоянии горячки прокусываю губы, истекая алой жидкостью. Сквозь призму этого жуткого звона в ушах, слышу чей-то истерический смех, который часто можно услышать в палатах психбольницы для особо больных.
Теперь слова Крауча не кажутся мне такими пустыми. Я действительно теряю себя, теряю душу, полностью утопая в этой боли. Сейчас даже мысль о моём ангеле не может заставить меня забыться... я пропадаю... Жива, но только физически.
Варианты ответов: