- Идиот, это тебя не касается,- с надменностью в глазах, но румянцем на щеке отчеканила я, поворачиваясь лицом к Тсукури. А он делает вид, будто ничего не было, будто мы даже не знакомы.
А я отчётливо помню историю нашей дружбы.
Мы родились в одной и той же деревне. Пусть я и была младше на четыре года – он, будучи куда старше меня, являлся хорошим товарищем и другом. Тогда у него кроме меня не было, только я него поддерживала и дружила. Даже нечто большее испытывала к нему – любила. Обычно родители не подпускали меня к Дейдаре – считали его чокнутым из-за ротиков. Но я так не думала. Он был добрым, хорошим человеком, и я была, пожалуй, единственной, кто дружил с ним. Понимаю, нему было одиноко. Видимо, было тяжело. Но я делала всё, что могла, дабы растопить его одиночество.
Были в разных командах. Разных рангов. Разных статусов. Я – любимицей учителей и примером для подражания среди многих девочек. Он – хулиган и отброс общества. Но не смотря на это душа его была чиста, пусть и жил он таким бременем.
Мы часто ходили на речку рядом с цветочным полем. Обычно он там тренировался, а я с детским взглядом наблюдала за ним, плетя очередной венок из полевых цветов. После мы смеялись, ели данго и просто болтали. Кстати, даже Мисаки него недолюбливала. А я – как раз наоборот.
Но пришёл день, и он ушёл. Оставил венок моих любимых цветов,– ромашек,- у порога и записку «Пока, ещё увидимся». А сам исчез, даже не попрощавшись, заставив меня плакать.
- Ну как это не касается? – от воспоминаний меня оторвал его тёплый, но ехидный голос,- Как ни , {censored} ты моя «Послушная Хирика».
Ах да, я вспомнила. Он так меня называл в детстве, когда я приносила нему всё, что потребуется – кунаи, сюрикены, свитки из архива. Даже если он отпирался – я всё равно подавала ему руку помощи и прибегала с сумкой глины или кунаев.
- Это прозвище в прошлом. Сейчас мы с тобой наравне, и не думай, что я буду ходить за тобой хвостиком, как раньше…
- Тоби хороший мальчик! Тоби…Ай! – какое-то тыквеннообразное чмо выбежало из-за поворота и…опрокинуло на меня горячее рагу! Вот чёрт!
Нет, я действительно промолчала. Но было очень больно – по своей природе мне неприятно почти всё горячее.
- Ащ…- прошипела я злобно на виновника.
- Тоби хороший мальчик! Тоби не хотел! – визжал он, а на фоновой Хидан с Мисаки ржали на полную. А Дейдара…хихикал? Что же это значило?
- Знаешь, ты всё такая же дура, какая и была! – уже переходя на смех говорил он. Для меня остановилось время.
«Дура?..»,- промелькнула горькая мысль в голове. Стало очень…больно на сердце. Но его смех давил на душу, от чего стало всё ясно – я действительно всегда была для него обузой, как бы не любила.
Правда, когда Дейдара засмеялся, Мисаки вдруг притихла, и в комнате разливалось только два смеха. Она знала всё, и прекрасно понимала, что я сейчас чувствую. Достав кунай, она кинула его мне в голову. Он попал прямо в лицо, которое тут же треснуло, как стекло. Вскоре по всему телу прошлись трещины, от чего вся я разбилась, и теперь на кухне Акацки царствовало «стеклянное поле».
- Хны…Хнык…- я плачу в подушку. Когда я в последний раз плакала? Когда он ушёл. Видимо, он и сейчас исчез из моего сердца.
Варианты ответов: