Послышался оживлённый гул голосов, в руках у всех появились металлические кружки, такую же вручили и мне. Бережно взяв в руки бутылочку, Лёха свернул колпачок и плеснул каждому немного искрящегося в свете костра напитка. На дне моей кружки тоже заплескалась приятно пахнущая тёмная лужица отравленного коньяка. Нацедив и себе немного, Лёха обвёл глазами присутствующих и произнёс:
- Ну что, пробуем?
Затаив дыхание, я смотрела, как постовые один за другим глотают, морщась, моё сонное зелье. Свою кружку я только поднесла к губам - и, не сделав ни единого глотка, отвела руку в сторону и немного назад, выливая коньяк на пути. Мой нехитрый манёвр, по-видимому, остался незамеченным. Василий только посмотрел на мою пустую кружку и удивлённо хмыкнул. Я скорчила страдальческую гримасу. Только бы найденный мной порошок подействовал...
- А что это ты с рюкзачком, а? - осведомился Кир Игнатьевич с наигранным подозрением в голосе и оглядел остальных. Я покраснела, но не моргнув глазом соврала:
- Да мне тут к Алексею Денисовичу занести кое-чего нужно. Решила сперва сюда заглянуть.
Понемногу возобновился прерванный моим появлением разговор. Лёха рассказывал о приключениях какого-то своего знакомого на Люблинской линии.
- Зачем он туда полез, я себе не представляю, честно говоря. Раньше-то он на Чистых прудах жил. Да, Красная линия, и что с того? Там хотя бы кормят. Нет, попёрся невесть куда...
О Люблинской линии у нас не было никакой точной информации. Кто-то говорил, что там было одна-две обжитых станции, кто-то говорил, что там и тоннеля-то ни одного целого не сохранилось, все обрушились. То, что рассказывал сейчас Лёха, я ещё не слышала.
- ...говорит, заходит он в тоннель между Сретенским бульваром и Трубной - вроде спокойно, крысы изредка туда-сюда шастают. Он, наивный человек, хотел так потихоньку до Ганзы добраться, но как бы не так. Он полперегона нормально прошёл - а потом вдруг чувствует - гарью пахнет. Ну он вообще не трус - всё-таки смелость надо иметь, чтоб вот так просто в незнакомый тоннель пойти...
Тут я подумала, что мне сегодня как раз в перегон. Одной. В черноту. Тряхнула головой - только страха мне сейчас не хватало.
- ...он прошёл ещё немного - а там полоса такая жирная через пути намалёвана, как будто часть тоннеля отчертили. Он фонарём посветил - а полоса по стенам выше идёт, через полоток кольцом. И тишина гробовая. А ещё метров через двести - перегородка. Корявая такая, вроде забора со щелями,но проход закрывает. Что самое удивительное - деревянная. И запах этот тяжёлый - всё оттуда идёт. Смотрит - а впереди как будто костёр горит. Огромный костёр. Вдруг сбоку откуда-то тень отделяется, явно живая - и в огонь... И опять же - ни единого звука, - Лёха, довольный произведённый впечатлением, замолчал и завозился, устраиваясь у костра поудобнее. Здесь, на посту, вблизи не отжившей ещё свой день станции всё же становилось неуютно. Макс обхватил покрепче ствол автомата и напряжённо уставился в тоннель.
- А не стыдно тебе детей сказками пугать? - заметив охватившее меня и Макса оцепенение, укорил Лёху Кир Игнатьевич, - нет бы молодёжи про довоенный мир рассказать, а и ты туда же со своими страшилками...
Варианты ответов: