...

Как приятно, просто, естественно даже было идти вот так в темноте, в непонятной ярости сжимая и разжимая кулаки. Я прошла несколько десятков метров, зло глядя в темноту перед собой, как вдруг в перегоне стали слышны быстрые шаги, перешедшие затем в бег. Скоро Митька нагнал меня и молча зашагал рядом. Стараясь вложить в свои слова всю язвительность, которая была в моём распоряжении на данный момент, я поинтересовалась:
- Решил меня до Ганзы проводить?
После короткой паузы я услышала ответ:
- Мне кажется, что ты со своей рассеянностью и легкомысленностью вряд ли далеко уйдёшь. Тебе прийдётся возвращаться, а после того, что ты здесь натворила, тебя не будут ждать с распростёртыми объятиями, согласись.
На то, чтобы переварить услышанное, мне потребовалось некоторое время. Да, Митька был абсолютно прав. Тут он сам задал вопрос:
- А куда ты идёшь?
- К Ганзе.
- Какой неожиданный ответ... Знаешь, это ясно и так. Этот перегон больше никуда не ведёт. Я имел в виду конечную цель.
Интересно... Смешнее всего то, что ответа не существует. Сказать ему правду? Думаю, он мне не поверит. "Знаешь, я хочу обойти всё метро"... Вот ведь глупость. Мои слова прозвучали почему-то особенно тоскливо:
- Пока не знаю.
На этой фразе разговор прекратился сам собой. До этого наши голоса гулко бились о стены тоннеля, эхом носясь вокруг, теперь же были слышен был только лишь звук шагов, тихонько шуршащий где-то у нас под ногами. Если раньше раздражение не давало мне толком почувствовать тоннель, то сейчас мне как раз-таки была предоставлена такая возможность. Становилось очень не по себе: темнота была особенно густой, и фонарик, который Митька держал в руке, лишь прорезал в ней небольшую щель, в которой можно было увидеть холодно блестящие рельсы, тёмные одинаковые шпалы и изредка - круглый свод тоннеля с протянутыми по нему толстыми шнурами проводов, кое-где перегрызенными крысами. Сами крысы иногда пробегали мимо, на несколько мгновений попадая в полосу света.

Варианты ответов: