....

Я проснулся с чудесным настроением, потянулся, разминая еще скованные сном мышцы, и подошел к распахнутому окну.
Утро было чудесным. В холодном голубом небе сияло ярко-желтое солнце, своими лучами вытеснявшее тоненький серп уходящей за горизонт бледной луны. Бесчисленные ручейки, в которые совсем недавно превратился талый снег, весело текли по тротуару, сверкая яркими солнечными бликами. Деревья, еле окутываемые синевато-зеленой дымкой юных листочков, покачивали тонкими ветками в такт легкому свежему ветерку, несущему сладкий запах булочек с корицей.
Эти булочки, так напоминавшие мне наши семейные завтраки в Лондоне, выпекал в своей булочной мой старый знакомый Ганс, которого все почему-то называли Седым, хотя на его голове не было ни одного седого волоса. Он вообще был лысым. Ганс был добрым малым, не знающим ни одного слова по-английски, потому мы сначала – до того, как я освоился в немецком языке – объяснялись жестами. И Ганс ни разу не ошибся в переводе моих заказов.
От булочной Ганса, располагавшейся в дальнем конце улицы, быстрым и немного нервным шагом шла девушка. Ее нежно-голубое пальто немного сбилось, ярко-рыжие, сверкающие в солнечных лучах красным золотом кудряшки подрагивали в такт шагов, а маленькие белые ручки прижимали к груди пухлый желтый пакет.
Это была моя девушка, моя любимая Аннет.
- Доброе утро! – закричал я, рискованно перегнувшись через подоконник.
Аннет остановилась и, слегка наморщив точеный носик и козырьком прижав ко лбу маленькую ладошку, посмотрела на меня сквозь пышные черные ресницы.
- Шон! – радостно воскликнула она, но тут же нахмурилась. – Осторожнее, дурачок, ты можешь упасть! И оденься, а то простудишься!
- Да, мамочка, - рассмеялся я. Аннет нахмурилась и почти вбежала в двери подъезда. Я прикрыл окно и быстро натянул на себя простые черные брюки и свежевыглаженную белую рубашку, которые чья-то добрая душа – чья, интересно? – повесила в гардероб.
Аннет открыла дверь в мою квартиру собственными ключами и по-хозяйски сразу прошла на кухню, на ходу скидывая с себя маленькие туфельки и голубое пальто, которое я каким-то чудом, не иначе, умудрился спасти от неминуемого падения на пол.
- Как ребенок, ей-богу! – причитала Аннет, включая разогреваться чайник и сервируя маленький столик, покрытый аккуратной белой скатертью. Эту скатерть шила и вышивала сама Аннет к моему совершеннолетию. В тот день скатерть стала для меня самым лучшим подарком.
Чайный сервиз, чашки и блюдца из которого Аннет поставила на стол, тоже был куплен ею. Она вообще очень много сделала, чтобы моя вечно захламленная квартирка превратилась в уютное гнездышко будущих мужа и жены.
Моя семья сначала плохо приняла ее. Еще бы, Аннет была простой девушкой из бедной семьи. У нее не было ни связей, ни денег, ни хорошего образования. Но узнав ее поближе, мои родственники смирились с неминуемой свадьбой. А мама совсем недавно призналась мне, что именно такую девушку она и мечтала видеть своей невесткой.
- Я вот у Седого Ганса твои любимые булочки еле выпросила! – весело щебетала Аннет, аккуратно раскладывая сладкую выпечку. – Он почему-то опять забыл, что я твоя невеста! – Аннет звонко рассмеялась, сверкая своими синими глазами.
За это я ее и любил. Она совершенно не обращала внимания, что окружающие считали ее недостойной меня, красивого и успешного сына из богатой семьи. Она не унижалась, не старалась выглядеть более значимой, чем есть на деле. Она просто была сама собой – лучшей девушкой на планете. И я частенько думал, что это я ее недостоин.
- Чай или кофе? – задорно спросила Аннет.
- Чай.
Она быстро налила мне чая, кинув туда два кубика рафинада и налив чуть-чуть свежих сливок. Я взял одну булочку и старательно вонзился зубами в мягкое тесто.
- А я сегодня работаю допоздна, - вздохнула Аннет, умильно наблюдая за тем, как я ем. – Сара опять заболела, и мне придется гримировать ребят на вечернем концерте.
- Хочешь, я поговорю с ними, попрошу, чтобы тебя отпустили пораньше? – предложил я, совершенно не надеясь на согласие.
- Да нет, не стоит, - улыбнулась Аннет. – Это же моя работа. К тому же, - хитро прищурилась она, - так я смогу бесплатно посмотреть их концерт.
- Тебе нравится их творчество? – я вспомнил вчерашнее знакомство.
- Конечно! – активно закивала головой Аннет. – Ты бы слышал, как Билл поет! Как ангел! На концертах он буквально светится изнутри. Сразу видно, что он делает именно то, что ему нравится.
- А какой он в жизни? – почему-то я никогда не спрашивал этого у Аннет.
- Странный, - погрустнела Аннет. – Мне кажется, он не такой, каким сам себя считает. Он намного лучше.
- Ну и влюбись тогда в него, раз он такой хороший, - наигранно обиженно сказал я.
Аннет только рассмеялась и ласково щелкнула меня по носу.
- Глупый! Я же тебя люблю.
- А я тебя…

Звонок телефона отвлек меня от потрепанного томика Гете.
- Да?
- Шон, на сегодняшнем концерте ты будешь представлять «Юниверсал», - голос моего отца был немного приглушенным, словно он говорил по громкой связи. – Приходи вовремя, - и в трубке раздались короткие гудки, торопливо прервавшие шипящее «Би…».
Я выключил телефон и задумчиво уставился на стену. Мой отец решил приобщать меня к своему делу, едва я успел закончить университет. И вчерашнее знакомство с близнецами Каулитц было первым шагом в моей карьере. По рассказам отца, крутые боссы из «Юниверсал» в последнее тяжело ладили с сумасбродными братьями, требования и «пожелания» которых росли с каждым днем. Нет, в «Юниверсал», разумеется, признавали несомненную гениальность Билла Каулитца, но во многом были с ним не согласны. Особенно из раздражала возрастающая самостоятельность Билла, уже не спрашивающего, как ему писать и исполнять песни.
Вот так меня и «направили» к ним, сочтя молодого парня более подходящей кандидатурой для контактов с непослушными музыкантами. Я не то чтобы был против, но меня как-то коробила мысль о том, что меня просто используют для манипулирования ребятами. Потому я бы не хотел стать для них надсмотрщиком и «советником», как того желали в «Юниверсал».
В общем, у меня была довольно трудная задача: выполнить работу, не вступая при этом в сделку с собственной совестью.

Концерт ребят меня поразил. Они выкладывались по полной, энергия из них буквально била ключом. Каждая песня звучала так, словно исходила из глубин их душ. Красивый голос Билла моментально заводил публику, заставляя каждого зрителя подпевать мелодичным песням. В зале огромного крытого стадиона пели все. Я сам не раз ловил себя на том, что напеваю очередную композицию.
- Привет! – Билл, приподнявшись на стуле, радостно улыбнулся мне, когда я подошел к ним в гримерку после окончания концерта.
- Добрый вечер! Вы сегодня хорошо выступили.
- Мы всегда хорошо выступаем, - резко сказал Том, пристально глядя на меня. Почему-то он меня невзлюбил, я еще вчера это заметил.
- Я не сомневаюсь, - я улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. Билл расплылся в очаровательной улыбке.
- Не обращай внимания, Том просто устал. Правда, Том? – Билл повернулся к брату и пристально посмотрел на него. Том фыркнул и вышел из гримерки, жестом головы позвав за собой своего телохранителя.
- Прости, - расстроено проговорил Билл, отбивая носками ботинок какой-то веселый ритм.
- Ничего, - пожал я плечами. – Может, поедем куда-нибудь, выпьем? Или ты останешься на after-party?
Билл, похоже, задумался, склонив голову чуть назад и потирая изящной рукой длинную белую шею.
- Ну, поехали, - Билл чуть прикусил губу и посмотрел на меня снизу вверх, захлопав длиннющими ресницами. – Только я несовершеннолетний, - предупредил он, поднимаясь со стула.
- Я же не собираюсь тебя спаивать! – возразил я, и мы в сопровождении телохранителя уселись в такси.

Всю дорогу Билл посматривал на меня, хихикая каждый раз, когда я перехватывал его любопытный взгляд. Почему-то мне совсем не верилось, что ему уже восемнадцать. И вообще, внешностью и манерами Билл больше напоминал изящную пятнадцатилетнюю девушку, чем уже взрослого и самостоятельного парня.
- Я слышал, ты хочешь жениться на Аннет, - прервал он затянувшееся молчание.
- Да, а что?
- Ничего, - пожал плечами Билл. – Просто… Ты такой весь из себя идеальный: умный, спортивный, богатый, воспитанный, красивый…
- Ты считаешь, что Аннет мне не подходит? – сразу вспыхнул я.
- Нет, конечно, - рассмеялся Билл. – Если ты не заметил, я только что сделал тебе комплимент, а не пытался посмеяться над твоей невестой.
- Прости, - смутился я. – Просто меня все пытаются убедить, что Аннет мне не пара, - я вздохнул. Только потом до меня дошел смысл сказанного Биллом: - Ты действительно считаешь меня…
- Конечно, - не дал мне договорить Билл. – Ты идеальный. Хотя, я ничуть не хуже, - и он, смеясь, показал мне язык.
В этот момент Билл выглядел совсем мальчишкой. И я, вспомнив поручение отца, помрачнел. Неужели мне придется стать ниточкой, за которую «Юниверсал» будет дергать этого незаурядного человека? Неужели мне придется делать из него марионетку?
Я вспомнил мою милую, добрую Аннет, всегда учившую меня поступать правильно.
Ну уж нет, мысленно возмутился я. Не получится у вас ничего. Он – личность. Он – особенный. И вы, богатые дяди, эксплуатирующие чужой талант, не получите своего. Уж я-то об этом позабочусь.

Варианты ответов: