Константин сидел в кресле, вытянув ноги перед старенькой буржуйкой, и думал. Буржуйка хоть и потрескивала слабенько, но не давала абсолютно никакого тепла, и света от нее было мало. В деревянном домике пахло сыростью, в углу стояла заплесневелая деревянная кровать. С крыши, глухо ударяясь о земляной пол, мерно падали осколки тоскливой погоды, капли дождя. Все это навевало сон, и усталость давала о себе знать, но рассудок был ясен. Константин ждал. Он прекрасно слышал, как за сотни метров от его порога трещат, исгибются ветви деревьев. Ни мягко и протяжно, как от ветра, а резко и коротко, как от посторонних рук. Нарушалась его территория, а Константин сидел в кресле и вслушивался в звуки ночи, не готовый ни к чему. Он не знал, друзей встречать или врагов. И то и другое не сулило ничего хорошего. Он был спокоен и думал о возможно предстоящей встрече с врагами с отчужденным интересом. Будет их пять или десять? Да нет, вслушивался он. Похоже человек мало. И осторожно то как идут. Неужели послали кого то одного очень сильного?
Константин улыбнулся равнодушно и холодно. В его жизни было время, когда на его территорию не осмелилась бы пройти и рота бойцов, пусть даже сильнейших. Это было другое время. Время, когда один его взгляд, одно слово вершило судьбу народа.
Теперь он сидел неподвижно в сырой избушке на краю леса перед почти холодной буржуйкой, не в силах ничего сделать, потому что это могло стоить ему не только жизни.
Он вспоминал потерянную почти безграничную власть. И теперь он ждал врагов почти с нетерпением. Если на него нападут, он просто будет защищаться. Константин улыбнулся в предвкушении. Он просто будет хорошо защищаться.
Варианты ответов: