Раздался звонок, в кабинке лифта он был очень громким. Звонил Густав. Уж чего Билл не ожидал, так только этого. На его памяти они перезванивались раза два или три.
- Да, алло…
- Билл…
- Угу…
- У нас концерт.
- Что…
- Концерт у нас, сегодня, начало в восемь! А тебя нет. Ты где вообще? А то мало ли, что.
- Не поверишь – в лифте...
- В лифте?! Мы тебя обыскались. Продюсер нам чуть головы не снес.
- Ну конечно, я ведь для него очень удобный переносной кошелек… да, очень мобильно…
- Ты чего? Да он к тебе, как к сыну относится! Тебя из гостиницы забрать? Мне не слож-но. А то по голосу, сам не доедешь.
- Да, спасибо… только без Тома.
- Окей. Том-то сам после сегодняшнего ехать не хочет…
- Понятно… Жду, пока…
Билл посмотрел в зеркало – да, вид не ахти: тушь и подводка потекли, джинсы грязные, все в пятнах и пыли. Не солист, а невесть знает что. Ребята не поймут – нужно быстро подняться в номер – переодеться и выглядеть хоть как-нибудь.
Минут через пятнадцать приехал Густав и они спустились вниз. Сразу же появи-лась охрана – два шкафа, которые, в принципе, работаю для статусности парней. Удиви-тельно, но на улице никого не было, даже фотографов. Хотя Билл этому был рад – засве-тишься где-нибудь, вот тебе и новая проблема. Ко входу подъехал черный джип - машина кого-то из организаторов концерта. Не роскошно, зато спортивно.
Билл сел поближе к открытому окну. Очень хотелось курить, но нельзя. Он был в Петербурге уже во второй раз, но всегда любовался этим городом. Купола соборов, низкие свинцовые облака, нависающие над улочками, - Северная пальмира. Хотя чистым город не назовешь, но грязь эта из-за слякоти, постоянных дождей. Стандартное описание горо-да в его карте и книгах Пушкина, не дающих никакого представления о нем.
- Мы приехали. – Солист вздрогнул от неожиданности. Никто не заметил, что он задремал на заднем сидении.
Сейчас нужно опять видеть их – толпу кричащих фанаток, кричащих одно и тоже имя, его имя. Наверное, им больно, когда он равнодушно проходит мимо. Билл этого не знал. Выходя из машины, он надевал на себя маску счастья и радости, жаль, что никто этого не видит. Никто… Билл, идущий по ковровой дорожке, никогда не будет настоя-щим. Везде будет фальшивость: в улыбке, жестах, взгляде…
Варианты ответов: