Санами не раз мечтала патрулировать улицы родной деревни, ловить мелких нарушителей, но у нее без того было полно дел в госпитале. Чтобы влиться в отряд ниндзя, ей нужно разрешение хокаге, но Хаширама не согласился бы. Девушка незаметила, как дошла до своего дома, и в нерешительности застыла перед калиткой, сжимая руки в кулачки. Так не хотелось переступать порог этого ставшего ей чужим, дома, будто этот дом и вовсе не принадлежал ей и ее покойному отцу. Он был переписан на ее мачеху. Тсуиоши-сан понятия не имел, что после его смерти Миоко возненавидит падчерицу и станет изживать его любимую девочку со свету и из родных стен. Но Санами не позволила так с собой обращаться какой-то чужой тетке, она ведь не лыком шита. Она тогда уже тайно познавала искусство ниндзя и немного владела холодным оружием. В обиду себя не давала, не позволяла себя унижать и плести интрижки двум безалаберным женщинам. Миоко и Ясуми побаивались ее, но продолжали гнобить Нохару. Ей даже приходилось тянуть «семью», чтобы не умереть с голоду, подрабатывая санитаркой в местном госпитале, помогая старшим медсестрам. Тяжело приходилось сиротке, но, жить и выживать надо было, и терпеть двух бесполезных барышень. Одно радовало,- ее верные друзья и товарищи, Тобирама и Хаширама, которые не оставляли в отчаянии юную блондинку, даже Мадара иногда был нормальным и давал тот или иной совет по укрощению «двух рявкающих собак». Забавное было у Санами детство и в то же время не сахарное.
Девушка отворила калитку и ступила на мягкий грязно серый гравий, собравшись с духом, и двинулась к угрюмо стоящему в лучах полуденного солнца домику, приготовившись выслушивать очередную брань, как мачехи, так и сестренки. Заметив среди белоснежных, выстиранных простыней, низкорослую фигуру Миоко, с небрежно завязанными сзади в пучок блеклыми медными волосами с видимой проседью у корней. Она развешивала очередную партию стираного белья, казалось, совсем не замечая присутствия падчерицы. Санами хотела незаметно прошмыгнуть мимо нее, но женщина все же ее заметила, поставив тазик на скамью, вытерев руки о грязный передник.
- Вернулась, гулена, таки.- Хмуро «поприветствовала» ее женщина, одарив Санами цепким, неприятным взглядом. – Шатаешься, кто знает где, а работать, кто будет?- Накинулась на девушку с упреками Миоко. Нохара закатила глаза и мотнула головой, сложив руки под грудью.
- Тебе-то что?- Небрежно бросила в ответ куноичи, встретившись с выцветшими голубыми глазами мачехи, в коих открыто читалась неприязнь и ненависть к ней. Начнет сейчас опять нести околесицу.
- Мне-то ничего, а вот моя девочка давно поджидает тебя, не знаю, зачем ты ей понадобилась, -проворчала Миоко себе под нос. – Целый день счастливая ходит, ничего делать не хочет!
- Что, любимое грязное белье одиноко скучает в сторонке?- Съязвила куноичи, усмехнувшись. Мачеха переменилась в лице и опустила руки, посмотрев на падчерицу так, словно видит ее впервые.
-Да как ты смеешь?- Зло выплюнула женщина, сверкнув потемневшими от злости глазами.
-Еще как смею.- В серебре ее глаз читался вызов.- Мне некогда обращать внимания на твою бездарность, Миоко, у меня сегодня ночная смена. – На этих словах девушка круто развернулась на пятках и вошла в дом, разувшись у порога, прошла в свою комнату, задвинув за собой бумажные седзи. Но ей все же любопытно, чего Ясуми от нее надо? Неужто, нетерпиться узнать ее ответ? Девушка устало упала на футон, воззрившись на потолок, рассматривая причудливую роспись, и размышляла над просьбой сводной сестры, от которой ей теперь не отвертеться. Но только не сегодня, ей нужно выспаться перед работой. А еще не давали покоя мысли о Мадаре. Ни на секунду она не забывала о том, что он мог подслушать разговор между ней и Мейлин. Правда ли он слышал только ее оскорбления в его адрес, или же весь разговор в целом? Почему она не почувствовала его присутствия? Санами тяжело вдохнула и выдохнула, перевернувшись набок. От водоворота мыслей, едва от которых не разболелась голова, Нохара уснула.
Варианты ответов: