Мадара, скрипя зубами и сжав кулаки так, что побелели суставы, держа себя в руках усилием воли, присоединился к Хашираме, все это время наблюдавший за небольшой сценкой у барной стойки. С грохотом отодвинув от себя деревянный стул, синоби уселся за столик, шумно выдохнув. Хокаге молча, наблюдал за союзником с каким-то затаенным блеском в матово-черных глазах, а на устах блуждала хитренькая полуулыбка.
-В чем дело, друг мой?- Невозмутимо поинтересовался молодой Сенджу, отхлебнув немного белого вина из круглой, белоснежной пиалы, наблюдая за напряженным Учихой. Про себя хокаге усмехнулся. Санами умела потрепать нервы, это он не отрицал, да. Она слишком импульсивна, вспыльчива и до невозможности остра на язык. Такая вот тигрица в обличии женщины.
- Ничего. – Раздраженно буркнул Мадара, наливая себе саке и залпом осушая пиалу, с грохотом поставив хрупкий фарфор на стол.
- Так уж ничего? Наверное, это «ничего» называется «Санами»?- В его тоне проскользнули саркастические нотки. – Или я ошибаюсь?- Учиха вскинул на приятеля полный ненависти взгляд.
-Хаширама!- Негодующе сведя смоляные брови на переносице, прошипел Мадара, сжимая в руке кувшинчик с вином.- Не приписывай ее сюда, мне нет до этой выпендрежки дела! Она меня оскорбила, и я теперь должен спустить ей это с рук? Никто не смеет мне перечить! За это поплатятся своей собачьей жизнью!
- Не кипятись. Забудь о ней. У нас есть другой разговор.- Перебил его хокаге. – Нужно обсудить кое-что важное и неотложное.- Учиха немного успокоился и встретился с серьезным взглядом Сенджу.
-Я тебя слушаю.
Санами шла по вымощенной мелким гравием дорожке, про себя проклиная Учиху . Куда бы она ни пошла,- Мадара тут как тут, словно следит за каждым ее шагом. Или же это она себе вбила в голову, будто он повсюду ей мерещиться? Так и до паранойи недалеко. «Выкинь его из головы, Санами!»- Про себя твердила девушка. Но сама себе противоречит. Этим вечером ей следует забить голову более полезным, чем мысли о Учихе, например, ночное дежурство в госпитале. Она любила ухаживать за больными, обожала совершенствоваться в медицине, тренироваться в одиночестве. Тренировки для нее лучшее лекарство от всех проблем, как дома, так и в делах сердечных. А тут еще сводная сестра села на шею, будь она неладна, со своими угрозами и просьбами о невозможном. Самое страшное,- то, если она откажет ей в просьбе,- она взбелениться и помчится к Мадаре, выльет ему все ее тайны, и тогда Нохаре придется избегать встреч с Мадарой. Придется нянчиться с рыжей-бесстыжей девчонкой, ничего не поделаешь. Тяжело вздохнув, куноичи неспеша шагала по мостовой, обхватив себя руками и смотрела себе под ноги. Вечерняя Конохагакуре кипела и бурлила жизнью. Повсюду слышался веселый детский смех с площадок. Дул теплый ветерок, заползая под тунику, щекоча нежную кожу, ласкал лицо и мягко заигрывал с волосами, донося сладковатый запах цветущих вишен. Невысокие дома стояли вдоль широких улиц, имея необычную форму и расцветку, отличавшиеся неизменной тонкостью работы и вкусом местных архитекторов. По круглым крышам домов скользили солнечные лучи, заглядывая в окна, просеивались сквозь тонкие ветви деревьев, рисуя узоры на пыльной дороге, обжигая горячим дыханием и раскаляя камни, до которых невозможно было прикоснуться голыми руками,- можно обжечься. Ярко-зеленая травка пробивалась сквозь толстый слой земли, тянулась к солнышку, колыхалась на ветру. На небе взгромоздились белесые облака, словно воздушный зефир, время от времени скрывая круглый диск солнца. На улице стоял гвалт и гомон, всюду носились ученики новоиспеченной академии, обучающей искусству ниндзя как своих, так и приезжих детей из соседних стран. Торговые павильоны переполнены людьми, спорящие с продавцами, торгуясь, даже изредка можно встретить идущий в ряд синоби, в защитных доспехах, с внушительными мечами, болтающиеся в ножнах, чуть ли не волочась по земле. Патруль Конохи.
Варианты ответов: