Когда я во второй раз проснулась в том сумашедшем доме, было уже уторо, причем далеко не раннее. Мой хвост (о ужас, за что мне это?!) свешивался из под одеяла, касаясь кончиком пола. Он оказался светло-рыжим с едва заметными рыженькими полосками...А что, с другой стороны это не так уж плохо...Только вот все-таки где я и что со мной собираются делать? И почему они не говорят на русском?
Наученая вчерашним опытом, я больше не пыталась встать. Чувствовала я себя вполне прилично, ничего не болело, разве что сильно хотелось есть. Ну ладно, сейчас подожду, пока кто-нибудь придет...
Моего терпения хватило минут на двадцать, потом я начала осторожно садиться на кровати. К счастью, такого бедлама, как вчера, это не вызвало - в палату вошел только один, тот самый седеющий человеко-кот с медсестрой, у которой были белые ушки и очень пушистый хвост (медсестра или кто там она?). Уж очень похоже на неко...Да нет, такого не бывает! Но разве я сама - не живое тому доказательство?
Этот ушастый врач снова начал чего-то мне говорить, а я, как и прежде, ни слова не понимала. Он, видимо, это понял, затем я, как могла, объяснила ему, что не могу говорить. Врач еще поболтал с медсестрой, затем они вышли, а вскоре та самая девушка с пушистым белым хвостом принесла мне еду - суши и зеленый чай. Хм, никогда не была поклонницей сырой рыбы, но сейчас она мне очень понравилась, ничего вкуснее в жизни не ела...
Итак, я все таки попала в больницу.
Я пролежала сдесь еще с неделю, прежде чем ко мне начали пускать родственников. О нет, лучше бы они этого не делали...хотя я так ворчу уже по привычке, мне даже интересно было. За неделю, проведенную в обществе пушистой медсестры, я научилась кое-как понимать их речь - один из древних японских диалектов - перемежающуюся мурчанием и мяуканьем.
И вот, насатал тот день, когда улыбчивая Намико (медсестра), открыла дверь палаты и туда вошло "мое семейство", а именно (как я потом разобралась): папа, мама, мой младший брат Хару, тетушка Ирэн, ее сын и мой кузен Мисато, его младшая сестренка Машико и древнейший представитель семьи - мой дедушка Катсу.
Все они тотчас кинулись меня обнимать, в первых рядах шли мама и тетушка, маленькая Машико повисла у меня на хвосте (нет, все таки хорошо, что я не могу матерится), остальные гомонили так, что уши закладывало...
Как мне потом объясняла Намико, я якобы находилась два года (ппц просто!) то ли в коме, то ли в состоянии летаргического сна...То, что я пребываю в относительно здравом рассудке - большое чудо. Подумаешь, всего-то немая и с потерей памяти, зато не помню я только себя. Вот тут она ошиблась, себя-то я как раз очень хорошо помню, только не ту...
Та же Намико рассказала мне и про семью Хироши, членом которой я являюсь. Зовут меня якобы Хироши Наоко, и мне шестнадцать лет (вот дела, я себя помню четырнадцатилетней), хотя я и выгляжу ровестницей младшего брата - лет на четырнадцать-тринадцать. Это все потому, что в коме организм не развивается, не растет и не стареет.
Врач хотел оставить меня еще недели на три, понаблюдать, но родственники возмутились и потребовали меня "в домашний уход". Видимо, они были довольно влиятельными, так как меня выписали на следующий же день.
Мама привезла мне одежду - коричневую юбку и белую рубашку - и помогла мне одется. Затем все сели в машины (забирали меня опять-таки всем семейством) и повезли домой...
О, что это был за дом! Да это скорее дворец! Никогда раньше я себе такого даже представить не могла...Он был не такой уж огромный, но зато так богато отделан и украшен, что просто дух захватывало!..Дом в настоящем японском стиле: тонкие перегородки, на полу циновки, низкие столики...В прихожей нас встречал дворецкий, кажется, его звали Рензо - настолько старый, он выглядел даже старше дедушки. Не сдержавшись, я взглянула на себя в зеркало и, чего уж скрывать, осталась довольна. Не уродина, а скорее наоборот...хотя и был шок.
Хару (мой братик, я никак не могла его запомнить) проводил меня сначала в мою комнату, где я в очередной раз поразилась, а потом повел показывать сад (они же думают, что у меня амнезия). Машико увязалась с нами...
Это было бы лучшее время в моей жизни, но я так беспокоилась о семье...не было сомнений, что я действительно в другом мире.
Варианты ответов: