...

Я медленно шла, с головой погрузившись в свои мысли. Вечерние сумерки быстро опустились на землю, будто мир разом накрыли темно-серой пеленой. Передвигаться стало сложнее. Ветви все чаще задевали лицо, цеплялись за одежду. На ходу пытаясь отцепить ветку от рюкзака, я развернулась полу боком к тропе, и, сделав еще пару неуклюжих шагов, неожиданно запнулась о выступивший корень дерева. Но все же успела зацепиться за идущего чуть впереди Саске. Это было достаточно неожиданно, поэтому он не удержался на ногах и начал падать вместе со мной. Встреча с землей была неизбежной, поэтому я крепко зажмурилась. Ударившись спиной о землю, я ожидала, что парень рухнет на меня, но этого не случилось. Открыв глаза, я поняла, в чем было дело. Саске уперся руками о землю и сейчас все также спокойно смотрел на меня. Но в его глазах я заметила еще что-то. Что-то, что серой тенью промелькнуло в его взгляде и исчезло. Я не успела понять, что это было, но почему-то на его щеках появился едва заметный в сумерках румянец. Я вгляделась в его лицо. Странно, никогда не замечала, что он такой красивый… Правильные черты лица, черные, как смоль волосы, черные глаза. Сердце вдруг забилось быстрее. Появилось странное чувство – меня как магнитом тянуло к нему. То, что я сделала в следующий момент, показалось мне полнейшим бредом…. Я вдруг обхватила его шею руками и нежно поцеловала его.
Парень ошарашено спросил, – Ты чего?
Ответа я не знала, совершенно не понимала, что на меня нашло. Мне вдруг стало ужасно стыдно, хотелось исчезнуть, исчезнуть и появиться где угодно, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Я довольно небрежно оттолкнула парня в сторону, подскочила на ноги и, кинув невнятное "Прости", со всех ног помчалась прочь.
Сумерки – лучший час суток, когда ложатся в нежнейшем воздухе едва заметные тени от ветвей, и вот-вот над краем леса неожиданно, как всегда, возникнет серебряная луна. И тогда в свои права вступает ночь. Зажигаются молочные звезды, слабым мерцанием привлекая к себе внимание. Появляется робкая луна, старающаяся во всем подражать солнцу, пытается осветить землю своим тусклым блеском. В лунном свете мир приобретает некий бледно-голубой оттенок. Тьма, пусть лишь там, где прикасается ее свет земли, отступает. И страх, вместе с тьмой, уходит из сердца. Но сегодня я не смотрела на луну, не заметила ее робкого появления. Я все неслась, не разбирая дороги, не смотря под ноги. А по щекам текли слезы. Слезы стыда, смешанного со страхом. Страхом, что я никогда больше не смогу общаться с ним так же открыто и беззаботно, как раньше.
Бежала и думала, что же мне делать дальше, как смотреть ему в глаза. Ведь даже если извиниться…. Или просто не попадаться ему на глаза? Как же мне быть?
Неожиданно, я стукнулась головой обо что-то твердое так сильно, что в глазах сразу потемнело. Потирая ушибленное место, я открыла глаза и с удивлением уставилась на девочку, которая сидела, держась за голову, метрах в пяти от меня.

Варианты ответов: