Линда решила не дожидаться Джи. Она могла воспользоваться его коляской, а потом прислать ее обратно, и при этом у нее будет время, чтобы поразмыслить над услышанным до того, как снова заговорит с ним.
Линда была в смятении и не знала, как теперь реагировать на его обычное поддразнивание и колкие замечания, после того как выяснилось, что все это лишь дешевые трюки, направленные на то, чтобы вызвать в ней презрение к себе.
Впрочем, кое-что в его словах было правдой — например, рассказы о том, каким будет их брак.
Как верно заметила Елена, большинство аристократических браков были именно такими, по молчаливому соглашению сторон.
И всякий раз, когда Джи требовал от нее разорвать помолвку, он, должно быть, выражал свои подлинные чувства.
Кроме того, его порочные наклонности тоже нельзя сбрасывать со счетов.
Черт возьми, зачем королеве понадобилось пускаться с ней в эти откровения! На обратном пути Линда вспомнила прощальные слова Патриции:
— Я хотела бы видеть вас в числе своих придворных дам.
— Благодарю вас за предложение, но, вероятно, я не смогу его принять. Ради Джи мне придется поддерживать свой образ, а он не соответствует представлению о придворной даме.
Патриция нахмурилась:
— Так вы не собираетесь сказать ему правду?
— Не вижу смысла. Это приведет только к очередной ссоре. Он разозлится, я тоже, да еще и попрекну его тем, что он сам мне лгал, и в результате все останется на своих местах.
Королеве не очень понравилось это решение, но Линда не собиралась его менять. Не собиралась она и углубляться в анализ собственных чувств. Какая разница, как она относится к Джи, если тот по-прежнему не желает на ней жениться? Тут Линде пришло в голову, что она могла бы сделать еще кое-что, помогающее им обоим избежать приближающейся свадьбы — например, свести на нет все попытки графини, перевоспитать будущую невестку.
Мария и так уже была недовольна ею, а точнее сказать, «питала к ней отвращение». До сих пор мать запрещала сыну нарушить волю его отца, поэтому Джи сам не мог разорвать помолвку. Но если она передумает…
Джи снова был атакован настойчивыми приглашениями посетить родительский дом. Два дня он ухитрялся уклоняться от визита, но на третий день посыльный графини подкараулил его в поместье, в обществе Джиотто.
— Надеюсь, мне не придется снова искать тебя, — заметил Первый Вонгола и попросил Джи навестить мать, пока та не прибегла к помощи главы мафиозной семьи.
Но на сей раз Джи знал, чего от него хотят, получив две недели назад первую записку, в которой говорилось: «Эта девушка невозможна, и ты должен с ней поговорить».
Он не стал утруждать себя чтением остальных посланий, которые приходили чуть ли не каждый день, и отделывался ободряющими ответами вроде:
"Ты можешь это сделать, мама» и «Я рассчитываю на тебя, мама». А один раз, зная Линду, решил позабавиться и посоветовал: «Не обращай внимания, это всего лишь пустая болтовня».
Он ждал жалоб от Линды, но их не последовало вообще.
Джи старался держаться в стороне, пока не завершится превращение или же мать не признает свое поражение.
Нарываться на гнев Линды означало разозлиться и самому, а Джи знал, что в результате он снова пожелает ее, а ему и без того было трудно бороться с искушением, даже не видя Линды. Что будет, то и будет, решил он.
Но графиня оставалась непреклонна, и, возможно, ему следовало бы все-таки повидать мать, послушать ее разглагольствования и постараться убедить, что не следует ожидать чудес всего за две недели, а потом побыстрее уехать, чтобы не столкнуться с Линдой. Господи, если бы только он мог сопротивляться потребности видеть ее…
Джи застал графиню в гостиной в полном одиночестве. В глубине души он надеялся, что она притащит на буксире и Линду, чтобы продемонстрировать одно из тех новых платьев, носить которые его невеста терпеть не могла, но сцена больше всего напоминала ту, когда он узнал о своей помолвке, за исключением того, что Мария была одета по-домашнему, и на этот раз она не улыбалась.
Джи спросил:
— Ну, как там новый гардероб? Есть сдвиги?
— Девушка отказывается, как она выражается, «тратить время» на примерки, а те несколько платьев, которые уже готовы, носить не собирается.
— Почему?
— Все они или не того цвета, или слишком тесные, или слишком свободные — в общем, она весьма изобретательна в своих отговорках.
Джи постарался скрыть улыбку:
— По-моему, она слишком долго носила свои рубашки и штаны, и теперь, вероятно, любое платье ее стесняет.
— Дама не может одеваться так, как она!
— Знаю, мама.
Варианты ответов: