После бодрого бега под дождём чародейка ступила на крытый деревянный мост, перекинутый через ров. Он вёл во внутренний двор школы. Здесь было сухо, сладко пахло самой древесиной и едва ли задувал ветер. А ещё отсюда открывался прекрасный вид.
Флинели остановилась где-то на середине моста. Она опустила котёл на скрипящие неровные дощечки, достала из кармана пузырёк с ослабляющим зельем, выпила немного и задумчиво облокотилась о резную перекладину. Невидящий взгляд темнокнижницы заскользил по плещущейся мутной жидкости за стеклом бутылочки, которая перекатывалась из одной ладони на другую.
Ветер шумел, срывал с деревьев Запретного леса зелёные листья, страшно кружил их в вихре. Когда он ненадолго стихал, грудами листья летели к земле, гонимые дождём.
Внутри всё дрожало, как натянутая струна, только снаружи Флин смирилась с погодой. Шарф, равно как и волосы, промок насквозь. Теперь он противно висел на шее. Хотелось сдёрнуть его и бросить вниз, в ров, но сил уже не было.
Колдунья сжала зелье в правой руке и вытянула её перед собой, а левую убрала в складки плаща. Рассерженно сверкнул тёмный камень на кольце, контрастируя с сухой бледной кожей, словно покрытой белилами. Чёрный, как ночь, морион был той аристократической горчинкой, придававшей не тронутым работой нежным пальцам особое изящество.
Флинели не хотелось думать о том, что скоро её должен принять новый коллектив. Не было ничего сложного в правильной подаче своих умений и человеческих качеств – Флин была добра, сравнительно честна, примерно знала, как понравиться людям, и могла легко развеселить их, но неясная тревога закралась в душу.
Шестой курс, маленькая чародейка уже должна ощущать себя взрослой и самостоятельной, но сейчас она мечтала о том, чтобы выспаться и встретиться наконец с дядей Морганом. Ей не хватало агрессии, порождаемой тёмной магией, не хватало бенгельского запала, живой искры в глазах.
Чувство щемящей тоски объяло её. Девушка ощущала себя беспомощной. Вдобавок она ощущала и то, как болезнь овладевает всем телом, ломая кости, отравляя кровь, сдавливая горло смертельной хваткой.
Хотя бы выспаться, Мерлин.
- Мисс Марвин, я думаю, лучше нам поскорее добраться до Хогвартса, - громко прозвучал голос профессора Дамблдора за спиной.
- Д-да, сэр, - испуганно согласилась Флинели и повернулась к учителю, попутно засовывая зелье обратно в карман и чуть ли не роняя склянку из рук.
- Как бы вам и правда не заболеть, мисс, - покачал головой волшебник, смотря на продрогшую чародейку. – В таком случае действительно придётся обращаться к профессору Слизнорту с просьбой о согревающей настойке.
Он потряс лиловым зонтом, чтобы смахнуть капли дождя, и ткань ласково зашелестела, когда волшебник собирал её ремешочком.
Флин виновато шмыгнула носиком. Будто извиняясь за своё состояние, она наклонилась к своему оледенелому оловянному котелку, чтобы продолжить путь, но Дамблдор опередил её, произнеся заклинание левитации, и посоветовал с особенной теплотой в голосе:
- Не отчаивайтесь, девочка моя.
- Ч-что? – опешила Флинели. Она удивлённо-вопросительно подняла на него глаза.
- Вы переживаете из-за распределения, не так ли?
«Если бы это было так…» - мысленно выдохнула колдунья, надеясь, что профессор Дамблдор не использует легилименцию. Окклюменции девушка научена не была.
Морган считал, сейчас ей важнее уметь превращать противника в какое-нибудь безобидное чудовище (дядя несколько насмешливо относился к животным), пуляться в людей опасными и не очень заклинаниями, создавать из воздуха всякие вещицы и варить некоторые интересные зелья.
Он даже «Трактат о зельях и травах» ей подарил. Каждый май дарил. Вот уже с десяток лет. Ни одной из этих книг Флинели не удосужилась прочесть.
- Единственное, что меня сейчас огорчает, сэр, это взросление.
- Как же я понимаю вас! – весело рассмеялся волшебник. – Порой нам всем хочется ещё немного побыть детьми. Но что сейчас вынуждает вас чувствовать себя взрослой, мисс Марвин?
Сделав взмах рукой, Дамблдор высушил волосы чародейки, а потом поманил её за собой. Они наконец-то пошли к замку.
А Флинели так не умела.
- Ничего особенного, профессор. Через два года я закончу Хогвартс, и мне придётся устраиваться на работу…
Девушка замолчала. Она вспомнила о том, что сейчас в мире маглов идёт война, а Грин-де-Вальд, один из её зачинщиков, пусть известный лишь магам, желает встретиться с Флинели. Мама говорила когда-то давно, что ему не терпится заполучить в свои ряды Флин, как только ей исполнится семнадцать лет. Она была не только способной девочкой, не только родственницей Моргана, человека из круга ближайших сторонников Грин-де-Вальда, но и некромагом, которых осталось совсем мало, или же они просто прятались от завоевателя. Топить людей в мертвецах и огне? Нет. Увольте.
- Вы планируете стать целительницей, мисс Марвин, и у вас есть всё требующееся для этого. У вас благородная цель – помогать людям. У вас очень доброе и чуткое сердце. Я верю, вы сможете всё, к чему стремитесь.
Флинели смущённо отвела взгляд куда-то вниз и засунула руки в карманы, почти автоматически немного сжимая мордочку нюхлера. Кажется, кроха Рауль уснул.
- Я так счастлива, я так счастлива, счастлива, что вы верите в меня! – восторгалась она, и лицо, ожившее на глазах профессора, отражало теперь всякую её эмоцию. Но чародейка вдруг замерла. - Тогда куда всё-таки определит меня Шляпа, мистер Дамблдор?
- Это только вы можете решить, мисс Марвин. Помните, человека определяют не заложенные в нём качества, а собственный выбор, который он не раз сделает на жизненном пути.
- Но они… тоже играют роль, сэр. К тому же, я могу положиться на плохие качества и сделать не тот выбор.
Флин подумала о том, что лучше было бы сейчас положиться на пол. С тёплым одеялом и мягкими подушками.
- Ваш выбор есть только ваш, Флинели, - разоткровенничался профессор Дамблдор, называя темнокнижницу по имени. - Он не может быть не тем. Плохой или хороший, благотворный или фатальный - так предначертано судьбой. Его нельзя ни украсть, ни присвоить, ни изменить. Он неизменен, он ваш изначально.
- Но, сэр… что, если я не верю в судьбу?
- Значит, вы, должно быть, верите во что-то другое?
Колдунья прошептала тихое «да».
- Позволите узнать, во что же?
- В волшебство.
Маги вошли во внутренний двор Хогвартса – просторное, вечно спокойное место, обнесённое каменными арками, с которых вились к земле пышные растения. Стояли залитые дождём плиты-скамьи, в центре двора был фонтан, словно сошедший со страниц повестей про магловских эльфов – надменных, высоких, красивых и печальных. А в углу раскинулось дерево, чья тень от переплетающихся ветвей, наверное, была спасительной для учеников в жаркое время года. Но не в этот злосчастный вторник.
- То, что вы родились волшебницей – не судьба ли это?
- Это можно называть по-разному, мне кажется.
- Вы правы, мисс Марвин. Кто-то верит в волшебство, кто-то – в судьбу, кому-то Бог даёт надежду, а есть и те, кто не верит ни во что. В основном они – приверженцы иных ценностей, считаемых в определённых кругах истинными.
- Большинство маглов, - улыбаясь, обронила Флин.
Профессор повёл бровью, с недоверием посмотрев на Флинели.
- Отнюдь, – отрицал он. – Есть и волшебники, которые превыше всего ставят материальные ценности, социальный статус. Ставят и свободу, и развлечения, и дружбу, и любовь…
Колдунья про себя отметила, что развлечения – это как раз про неё.
Несерьёзное отношение к окружающему миру, шуточки и проделки, любимые шармбатонскими сокурсницами ( долго учителя отчитывали Флин за розыгрыши, и это отнимало много времени от занудных уроков), когда их не оставляли на дополнительные занятия из-за упущенных часов, - всё в маленькой блондинке дышало оптимизмом и детской наивностью, граничившими порой с безумием.
Так, во всяком случае, думали ровесники. «Разве можно воплотить в реальность эту чушь? Откуда она вообще в твоей голове берётся?», - часто спрашивала её Нина Верле, а чушь бралась и воплощалась.
Только никто не знал Флинели наедине с родными. Порой чудовище пробуждалось в ней.
- … но истинные ценности не имеют определений.
- Хотя каждый выбирает их сам.
- Это так, мисс Марвин, - подтвердил профессор Дамблдор и замолчал, глубоко задумавшись.
- Маги натравили бы на вас топероек за такие слова, сэр, - нарушила недолгую тишину хриплым, надтреснутым, но всё ещё весёлым голосом Флин.
- Несомненно, у всякого мага есть честь и достоинство, - с царственной холодностью отвечал волшебник. – Но и они у каждого свои.
Профессор Дамблдор начинал что-то замечать в шедшей рядом беззаботной застенчивой колдунье, и ему не нравилось то, что он видел.
Варианты ответов: