Они стояли друг напротив друга. Никаких посторонних звуков вокруг, кроме привычного и естественного шума природы леса, не было слышно на несколько километров вокруг. Молодые шиноби ушли довольно далеко, остановившись у поваленного дерева, которое не смотря на лютые морозы, не промёрзло до сердцевины и всё ещё «жило». Напряжённое и неприятное для обоих молчание затянулось, пожалуй, уже слишком долго. Расстояние между молодыми мужчинами не превышало десяти метров. Каждый смотрел в противоположную сторону.
Ясу прислонился спиной к оголённому стволу вековой сосны и тихонько барабанила пальцами по коре.
Саске уже надоела их молчаливая дискуссия и редкие, неприязненные взгляды. Несмотря на то, что они оба приняли решение проблемы, путём грубой силы, юноши явно были скованы, ибо вопрос касательно девушки встал ребром – непривычным для них обоих.
Наконец, наследник шарингана уверенно повернулся лицом к своему оппоненту, заставив того поднять взгляд от земли и посмотреть ему прямо в глаза.
- Мы пришли поговорить о Сакуре, верно?
- Завидная проницательность, - без тени улыбки отметил воин Каэр Морхена, выдерживая ледяной взгляд противника, - твоя проницательность позволит нам сэкономить массу времени, на которое ушло бы ненужное плутание вокруг да около. А так вопрос поставлен открыто.
Саске молчал.
- Близко мы с Сакурой познакомились примерно три года назад, - продолжил пепельноволосый воин. Достаточно долгое время это знакомство не носило за собой каких-либо обязательств. Мы жили вместе, вместе тренировались, вместе терпели боль, усталость, разбитость, горе, страх, радость. Такие ни к чему не обязывающие отношения довольно часто практикуются людьми нашей профессии. Только по прошествии значительного времени, мне вдруг перестало это нравится. Я решил предложить ей остаться со мною навсегда.
- Что она ответила?
- Сказала – подумает. Я дал ей время на размышления. И готов ждать сколь угодно долго. Знаю, решить ей будет непросто.- Зачем ты мне все это говоришь, Ясу? Чем ты руководствуешься, помимо завидной искренности? И какова её цель?
- Самая прозаическая, - выдохнул воин крепости, - видишь ли, именно ты мешаешь Сакуре принять решение. Поэтому я прошу тебя, по-хорошему, отойти в сторону. Скрыться из её жизни, перестать мешать. Короче – отправиться к чертовой матери. Лучше всего в тихую и не попрощавшись, как, по её словам, ты любишь делать.
- И верно, - холодно улыбнулся Саске, - твоя прямолинейность поражает меня всё больше и больше. Всего я мог ожидать, но не такой просьбы. А тебе не кажется, что, чем просить, следовало бы убрать меня исподтишка? И исчезла бы преграда. Лёгкий и верный способ. Потому что, видишь ли, просьбой можно пренебречь. А вот мечом – нет.
- Не вижу причин для отказа.
- А я хочу, тэмэ, чтобы ты перестал лезть в наши с Сакурой отношения. Мне не интересно, какие предложения ты ей делаешь. Раньше меня не было, но теперь я здесь. И она будет со мною. Я должен отойти? Облегчить тебе жизнь? Отказываюсь. Я не только не помогу, но и буду мешать в меру своих…нескромных возможностей. Как видишь, я не менее откровенен, чем ты.
- Ты не имеешь права мне отказывать, Учиха.
- За кого ты меня принимаешь?
Пепельноволосый воин внимательно посмотрел на него, отлепившись от полюбившегося ему дерева и проделав несколько шагов вперёд.
- За её детское увлечение. За минуты опьянения, в лучшем случае – каприз, за исключение, которых у Сакуры, возможно, было немного, потому что Сакура не любит игру эмоций, даже если раньше была подвержена им, она импульсивна и её капризы непредсказуемы. Ты – её больное прошлое. А мою просьбу ты выполнить отказываешься, потому что внушил себе, что она должна быть твоей и это лишь потому, что ты законченный эгоист и собственник.
- Детское увлечение? Она говорила мне о своих чувствах, глядя мне в глаза.
В воздухе отчетливо почувствовалась наэлектризованность.
- Прекрати. Прекрати упорно отказывать мне в моих правах, слышишь? У нас они равны,…нет, черт возьми – мои больше!
- Серьезно? – на скулах наследника шарингана заиграли желваки, показывая его ярость, - И почему же это?
- Да потому, что она была со мной. И мне позволяла себя целовать и лишь со мною была тепла и нежна.
- Довольно, - чёрные глаза в миг окрасились в ярко алый цвет, - похоже, мы начинаем вести себя, как мальчишки. Даже если ты не хочешь знать, я всё равно скажу – вчера целовал её я, а не ты. И она мне сказала, что чувства её не изменились. А сейчас – давай покончим с этим, как мужчины. Мы ведь за этим пришли?
Давящую тишину рассёк резкий, и мелодичный свист стали, вытаскиваемой из ножен, за спиной брюнета.
- Да ты прав… В своей самонадеянности, мы думали, будто Сакура не колеб*ясь выберет лучшего. Кто он будет, ни ты, ни я не сомневались. Дошло до того, что мы как мальчишки, стали похваляться её расположением, понимая, чем было это расположение, и что оно означало. Полагаю, и ты, и я, сейчас, поняли, насколько ошибались. Сакура, Саске, вовсе не намерена выбирать между нами, даже если мы примем её выбор. Что ж, придется проделать это за неё. Я не собираюсь делить её с тобой и ни с кем вообще, а то, что ты сам позвал меня на встречу, говорит о том, что ты думаешь также. Мы знаем её слишком хорошо и одновременно слишком плохо. Пока нас двое, ни один не может быть уверен. Остаться должен один. Ты понял это, правда?
- Правда, - с трудом выговорил Саске, еле шевелив помертвевшими губами.
Варианты ответов: