POV Клеменс
Чертова, {censored}, Оливия. Ее не было столько времени. Я жила самостоятельной жизнью. В банк Гринготтс меня не пускали, потому что говорили, что мне еще нет восемнадцати лет. Мне приходилось с двенадцати лет работать в кафе, расклеивать афиши министра и этой красотки колдомодели Вайлет Стоунем. Стерва. Родилась красоткой и теперь шикует. Летом жила в Дырявом котле в самом убогом номере рядом с крысами, спала на пыльных старых матрасах, в подвале, в общем. Тайком пробиралась, иногда удавалось обкрадывать посетителей, у хозяев еду или какое-нибудь тряпье. Денег хватало на лето и на учебный год в Хогвартсе. Затем, я уже устроилась на работу официанткой, а этим летом познакомилась с Джоном. Ему исполнилось на днях 18 лет и оказывается учиться со мной в одной школе. Только на гриффиндоре, а я на когтевране.
Хогвартс – это сказка для меня. Место, в котором у меня друзья и понимающие профессора. В этом году меня взяли в группу, в которой, кстати, выступала моя «любимая» сестра. Я сильно сдружилась с этими ребятами, хотя и я и самая младшая среди них. Остальным по 15-18 лет. После концертов у нас бывают вечеринки и не с тортиками и цветочками, а с огневиски. Так что, первый раз этого зеленого змея попробовала в 13 лет. А так, у меня есть еще друзья среди моих одногруппников. В Хогвартсе я либо на репетиции, либо в библиотеке, либо на паре, либо в гостиной, либо в комнате и стараюсь занять себя учебой, музыкой. Недавно стала увлекаться животноводством и стала ходить к Хагриду. Я ухаживаю за Соплохвостами и за Гиппогрифами. Забавные существа.
Я всем этим занимаюсь, потому что если начинаю сидеть без дела, то все время начинаю вспоминать маму, папу, Эда, Доминика, Гая и… Оливию. Меня мог бы взять к себе Гай. Он предлагал, но я отказалась. И на Оливию я, лказывается, не так уж и зла. Все мы потеряли. Я понимаю, что ей тоже тяжело. Но вчера я увиделась с ней впервые за все это время и такая ярость во мне вспыхнула. Тогда я думала только о себе, потому что меня бросили. Меня что, не могла взять к себе бабушка? Они просто забыли про мое существование. Я осталась одна. Но теперь-то у меня есть Джон. Он взял меня к себе пожить на лето. Его родители уехали в Египет, и мы теперь живем вдвоем.
Все равно обидно, что от нашей семьи остался лишь разбросанный пазл.
- Что? – уставился на меня посетитель.
Последнюю фразу я видимо сказала вслух.
- Прошу прощения, задумалась. Вам как обычно?
Молодой человек кивнул. Он все время заказывает чашечку кофе и оставляет неплохие чаевые. Сколько за ним наблюдаю, все время попивает это кофе и смотрит в окно да еще с таким взглядом, будто он не кофе пьет, а обнимает свою любимую девушку. Сегодня он как-то странно на меня уставится, затем я посмотрю на него и отведет взгляд. Я займусь делом, снова смотрит. Может он ходит сюда, чтобы шпионить за мной? Да, нет, бред какой-то.
После смены я покинула свое рабочее место. Заходящее солнце проводило меня до дома. Странно, что сегодня Джон меня не встретил. Обычно он всегда это делает. Я зашла в дом. Джон был дома. На первом этаже его не было, поэтому я поднялась на второй. Может, он готовит для меня сюрприз? Свечи, легкая музыка, шелковый простыни… От этих мыслей мои ноги сами понесли меня в сторону спальни. Ведь сегодня может настать тот самый день. Ведь я его люблю. Дверь была чуточку приоткрыта. Мое сердце трепетало, где-то под ложечкой засосало. Я отворила дверь.
К моему горлу подступила тошнота, мой рот невольно приоткрылся, сама, кажется, побледнела от увиденного. Я закрыла рот рукой. Не помня себя, я направилась обратно на первый этаж.
- Клеменс!
Он начал трогать меня и останавливать. Я не обращала на это внимания. Я просто шла быстрыми шагами.
- Да стой же ты!
Его голос стал теперь неприятным и скрежещущим, а прикосновения были равносильны ударами ножа. Эту боль невозможно было терпеть, когда твоя любовь твоей жизни с каждой секундой наносит ножевые ранения и с каждым разом раны становятся все глубже, доходя до самого сердца. А холодное острие ножа все глубже вонзается в него, разбивая на миллионы мелких осколков.
- Клеменс.
Хотелось бросится на него, разорвать эту плоть зубами, словно зверь, делая так же больно, как он сделал мне. Я не плакала, только не при нем. Я была всего лишь его маленьким наивным развлечением. Я не стану унижаться, я просто уйду. Закрою за собой дверь и останусь одна истекать кровью.
***
- Эй, эй, Клеменс. Ну вставай же.
Чьи-то сильные руки приподняли меня. В полудреме я ничего еще не могла сообразить.
- Да ты вся холодная, как ледышка.
Чей-то знакомый голос, но я пока не могу определить чей. Я встала на ноги и поняла, что моим ногам очень больно и в то же время я их не чувствую. В ту же секунду перед глазами всплывают образы: дом, комната, двое… улица и все, больше я ничего не помню. Я повернулась к своему спасителю и узнала в нем своего постоянного посетителя. Как же я была рада ему. Хотя, я была бы рада сейчас любому, только не Джону.
- Куда тебе надо?
Никуда. У меня больше нет дома. Я даже уже не помню, что такое дом. Я оглянулась. Вечер уже близился к своему завершению и наступала к власти бархатная ночь. Мы стояли на мосту, на самой окраине Косой аллеи. Здесь прекрасное место, чтобы оставить свою душу, забыться и уйти. Я больше не чувствую радости. Во мне осталась пустота. Спасибо Джонатану.
- Клеменс, ты мне ответишь или нет?
Я вздохнула и ответила:
- В Дырявый котел.
Мы шли, сохраняя тишину. Я чувствовала, что ему было некомфортно идти, не разговаривая, но мне было нормально, ничего не хотелось, кроме как лечь и уснуть мертвенным сном. Я, то смотрела на умирающее солнце, то на мертвые камушки, то на зловещие лавки и становилось все мрачнее и мрачнее на душе.
- Ты же, наверно, даже не знаешь как меня зовут, так? – нарушил молчание мой спаситель.
Я ответила, что нет, но подумала, что и не очень-то и хотелось.
- Фредерик Уизли к Вашим услугам.
Значит, Уизли. Так-то лучше. Очень много раз проходила мимо их магазина, но зайти так и не удостаивалась. Я кивнула и улыбнулась ему, но так, из любезности. Я еще не забыла про свои манеры. До конца мы шли молча. Я поблагодарила молодого человека, и мы разошлись. В пабе было немноголюдно. У старого, доброго Томаса я попросила одноместный номер. Там не было абсолютно ничего интересного: кровать в углу, шкаф, стол, стул – все как и полагается. Я бросила сумку на пол и плюхнулась на кровать прямо в одежде и даже не стала ее расстилать.
***
Первой мыслью было: ого, я так быстро уснула, второй, я одна и нет Джонатана и третей, не пойду на работу, потому что там этотчертовмачо. Пусть меня увольняют, мне все равно. Все равно больше нет смысла на все это. Больше нет радости в этом мире. Больше нет части моей души. Осознание того, что теперь мне придется собирать и приклеивать осколки моего сердца нагнало на меня тоску и тяжесть, словно меня придавило чем-то очень тяжелым прямо в эту кровать. Теперь придется соскабливать себя отсюда. Только я понятия не имею как это сделать. Да и зачем? Я вставала по утрам только ради него и ради работы. А сейчас нет того, ни другого. Следовательно, мне не зачем вставать. Буду лежать здесь пока не покроюсь плесенью, мхом, травой, деревьями или просто пока не превращусь в пыль. Я закрыла глаза и заново провалилась в темноту.
***
Я открыла глаза. Эй, что-то тут не так. Это был не тот убогий номер, а моя комната из детства. Мое огромное окно, занавешенное моими любимыми голубыми шторами, моя огромная мягкая кровать, рядом со мной были даже мои игрушки: Рекс – дракон, которого мне подарил Гай, Помпончик – гиппогриф, подаренный папой – и Карамелька – моя полосатая кошка. Мерлин ты мой милостивый! Карамелька! Я же помню, что она пропала. Я долго тосковала и оставляла еду в ее миске в надежде, что она объявится. Я взвизгнула от радости, взяла ее на руки и поцеловала. Она начала довольно мурлыкать и иногда мяукать. Если это сон, то самый лучший. На потолке моя любимая люстра в виде мармелада. Пусть это будет явью, а сном, это тот кошмар, в котором я живу.
Я посмотрелась на себя в зеркало. Выгляжу я на свои четырнадцать, только вот нет подводки. Зато я оказывается такая милая без нее! Я улыбнулась сама себе. Только вот моя пижама вся розовая и с единорогами и радужками. Мерлин, как это прекрасно. Из кухни доносились разговоры и самое приятное – вкусный аромат тостов с беконом. Ммм, я обожаю их. Я «галопом» помчалась вниз.
- Малышка, ты сегодня ранняя пташка?
Этот голос заставил мое сердце оттаять. Я посмотрела на нее. На глазах начали проступать слезы.
- Эй, детка, что случилось?
Она подошла ко мне и обеспокоенно взглянула мне прямо в глаза. Я готова была утонуть в этой любви, в материнской любви. Я долго изучала ее лицо: ее мягкую улыбку, нежный взгляд, ямочку на щеке, уже появившиеся морщины в уголках глаз. Я порывисто обняла ее. Я держала ее в своих объятиях очень долго, потому что боялась, что этот призрак может исчезнуть, раствориться в воздухе… засыпаться землей.
- Мне приснилось, что я потеряла вас, потеряла вас всех, - говорила я, захлебываясь, но мне было уютно и тепло в объятиях мамы.
- Говорил я тебе не читать на ночь твои эти магловские ужасы, - донесся голос из глубины кухни.
- Папа! – закричала я и пронеслась ураганом по кухне.
Его я чуть не задушила.
- Ой, ой, Клеменс, такими темпами я не дослужусь до главы отдела.
- Прости. Я так рада вас видеть, - сказала я полным восторгом в голосе.
- Что тут у вас происходит? – потирая глаза, стоял на лестнице Эдуард.
Мое сердце словно замирало на пару секунд. Я всегда считала, что близнецов нельзя разлучать ни на секунду. Теперь, находясь здесь, я поняла, что моя душа была пуста без Эда, теперь мы снова единое целое, и она заполнена. Я не ощущаю той эмоциональной нехватки, как в том кошмарном длинном сне. Эд сильно переменился с нашей последней встречи. Правда, в детстве он был куда более красив, да и голос теперь поломанный. Эх, тинэйджер.
- С утра пораньше орете, - со второго этажа послышался недовольный возглас Доминика.
Пусть он и самый {censored} на всем белом свете, но приятно слышать его.
- Садитесь завтракать, кто уже проснулся, - сказала мама, накладывая всем тосты и разливая вишневый сок.
- А где Гай и Оливия? – спросила я, подсаживаясь к папе.
Нет, здесь все было так реально, что обрывки сна-ужаса уже ускальзывали, я помнила только иногда фрагменты.
- Клеменс, с тобой, определенно что-то не так сегодня: встала ни свет ни заря, смотришь на всех, будто нас сто лет не видела. Оливия живет со своим супругом в соседнем доме. А Гай, детка, умер, два года назад.
- Что? Как это произошло, мам?
- Детка, давай не будем об этом, хорошо?
- Хорошо. А как зовут мужа Оливии?
- Жан.
Вдруг нашу идиллию нарушил какой-то треск. Мы вздрогнули. Мама и папа достали волшебные палочки, я тоже на всякий случай.
- Оливия?
Из этой трещины выбралась моя сестра. Она обеспокоенно смотрела на меня.
- Клеменс, ты должна очнуться, сейчас же.
***
Я сделала глубокий вдох, открыла глаза. Я быстро привстала и взгляд быстро соскользнул по комнате. Мерлин, нет. Я снова находилась в своем номере в Дырявом котле. Я хотела лишь проснуться и оказаться рядом с ними. Я начала щипать себя за предплечье, но не помогало. Черт, как я могла заснуть. Мне нужно проснуться, мне нужно проснуться, мне нужно прос…
Чеееееееерт!!!!!!! Неееет!!! Это и есть моя жизнь, а это был всего лишь сон. О Мерлин, ты вовсе не милостивый, ты гадкий, ты вовсе не думаешь про других! Да после такого вовсе не хочется жить. Хочется сдохнуть в каком-нибудь сортире!!! Моя семья, там была моя семья. Позволь мне вернуться и продолжить жить там, в том мире. Я не хочу больше так жить, нет. Мерлин, за что ты так, а? Мало тебе чужих страданий, так ты еще хочешь, чтобы страдала я? Да тебе же плевать! Тебе плевать.
Я разносила все на своем пути, я бросила стулом в зеркало. Зеркало осыпалось на пол. В падающих осколках я видела свое отражение. Во мне было лишь одно {censored}, смешанное со слезами. Я и не заметила их. Я пинала об этот шкаф пока он не треснул и моя нога не сделала в ней дыру. Ко мне постучали.
- С вами все в порядке там?
- Отлично, лучше не бывает! – закричала я.
Прощай, жестокий мир. Я взяла осколок, сделала надрез на запястье и запрыгнула в окно. Я успела лишь почувствовать, как стекла впиваются в мою плоть и сильный удар об землю.
Варианты ответов: