Только когда Карин скрылась за дверью, я поняла, что меня все это время била дрожь, и она всё никак не хотела усмиряться. Сакура молчала. Розовые пряди скрывали от меня её лицо, и я не могла даже предположить, о чем она думает. Интрига была недолгой.
— И что это, твою мать, было?! — выругалась Харуно, резко развернувшись в мою сторону. Изумруды глаз пылали гневом, а я решительно не понимала, на что Сакура злится. Честно говоря, после встречи Карин, мне было все равно. Из меня словно вытекли все эмоции. То, чего я так боялась, случилось.
— Ты же слышала… — сухо проговорила я, отвернувшись.
— Я слышала, что ты ни слова не произнесла! Какого хрена ты молчала?! Язык проглотила?! — Сакура впервые повышала на меня голос, но я не чувствовала в душе ни единого отклика на её крики. Какого. Хрена. Я. Молчала. Кто бы мне ответил на этот вопрос. — Возьми себя в руки! — Харуно так внезапно вцепилась в мои запястья, что я рефлекторно дернулась назад, но девушка лишь усилила хватку. Наверняка останутся синяки. Зашипев, я кинула на нее раздраженный взгляд. — Как же ты бесишь! Хватит быть такой рохлей!
— Ах бешу?! Так оставь меня в покое! — огрызнулась я. — Обойдусь без твоих нравоучений!
— Ох, да ты только посмотри на себя! — воскликнула Сакура, разжав пальцы и отпустив меня. — Бедная, бедная крошка Нами! Как же туго тебе приходится, а? — Харуно театрально покачала головой и жалостливо поджала губы. — Пока ты не перестанешь упиваться жалостью к себе, такие, как Дейдара и Карин, так и будут продолжать вытирать о тебя ноги! — Я уж было открыла рот, чтобы возразить, но Сакура не дала мне ни единого шанса: — Тебе самой не надоело сопли на кулак наматывать?! Или ты мазохистка?! Нравится быть жертвой?! — Раздался звонок, сообщая о конце перемены, и Харуно, чертыхнувшись, устремилась к выходу. Обернувшись, она всплеснула руками. — Перестань жалеть себя! Идиотка! — девушка так сильно хлопнула дверью в качестве финального аккорда, что ее грохот отозвался звоном в ушах.
Слова Сакуры окончательно выбили меня из колеи. Не знаю, сколько стояла в оцепенении, погруженная в свои мысли, но когда я пришла в себя, все шаги и голоса снаружи уже стихли. Всё, что происходило сегодня, вдруг обрело смысл. Вот, с чего Саске проявлял чрезмерную заботу. Вот, почему Хината стыдливо отвернулась, когда я её поблагодарила. Эта была жалость.Чёртова жалость. Я так часто с ней сталкивалась, что должна была сразу её узнать.
Мелкая дрожь упорно продолжала сотрясать тело. Поправляя волосы непослушными пальцами, я смотрела на девушку в отражении с нескрываемым отвращением. Жалкая. Боже упаси меня еще и прибавить в весе. Особенно теперь, когда вся школа в курсе моей биографии. К слову, слухи явно были приукрашены: одноклассники надо мной не издевались. В этом участвовал один Дейдара, да и он начал проходиться по моей внешности далеко не сразу.
Плетясь по опустевшему коридору, я невольно вспоминала самый первый день в Акатсуки. Наверное, было бы гораздо лучше, если бы моя история стала известна еще тогда, при моем первом появлении в классе. Рассказали бы сказку про гадкого утенка на новый лад, посмеялись бы над моими старыми фотографиями и забыли. Но нет же, мне нужно было сохранить все свои скелеты в шкафу, чтобы нарастить вокруг себя ненужные слухи, как снежный ком.
Взявшись за дверную ручку кабинета, я так и не решалась её повернуть. Дежа вю. Где же Шикамару, который предаст мне решимости открыть эту чертову дверь? «Хватит быть такой рохлей!» — пронесся крик Сакуры в голове, и это подействовало отрезвляюще.
Варианты ответов: