Так… Нами, сосредоточься. «8 августа — 8 ноября 1937 года — Второе Шанхайское сражение…» Господи, мне в жизни не запомнить все эти даты. Столько чисел просто не умещается в мою голову. Чувствую, скоро придется выкидывать из нее базовые знания. Буду помнить, когда было это Шанхайское сражение, будь оно неладно, но забуду, как держать ложку. «Японские десанты в составе третьего экспедиционного корпуса Мацуи…» Точно вам говорю, эта подготовка к тесту — мой персональный ад. Расплата за корявый почерк и полеты в облаках на уроках. Иероглифы, и без того не слишком разборчивые, расплываются перед глазами и начинают ползать по страницам конспекта, как диковинные насекомые. Пространство вокруг гудит, будто бы меня накрыло колпаком вместе с этой какофонией звуков, и я едва улавливаю смысл того, что перечитываю уже в пятый раз.
— Хреново выглядишь, — прозвучало у самого уха, от чего я подскочила и чуть не смела все свое барахло с парты. Тсукури таки заболел из-за своих прогулок в футболке, и место рядом со мной пустовало уже две недели. Каково же было моё удивление, когда я обнаружила на нем Саске. Похоже, его порядком позабавила моя реакция. Он сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть пробивающийся смешок. Интересно, давно Учиха подсел? Из-за этой зубрежки я совсем потерялась во времени и пространстве.
— А ты умеешь делать комплименты девушкам, — выдохнула я, перелистнув страницу. — Я встала в четыре утра, чтобы хоть что-то запомнить, так что не обессудь.
— Да тут же запоминать нечего, — с пренебрежением ответил Учиха, вырывая у меня конспект. Ну конечно же. Саске, сколько я его знаю, всегда всё давалось легко и непринужденно. Ему достаточно один раз просмотреть параграф по диагонали, чтобы пересказать его дословно. Скопище талантов и гениальности. — Это можешь не учить, — ткнул он пальцем в одну из строчек. — Итачи не станет включать в тест такие мелкие подробности. Вот, и это тоже, — бесцеремонно достав карандаш из моего пенала, он принялся зачеркивать часть текста.
— Спаси-и-ибо, — устало протянула я, наблюдая, как ловко он отсекает всё лишнее. До этого момента мне казалось, что абсолютно все мои записи нужно знать на зубок. Не мудрено, что я и половины нужного материала не запомнила.
— Расслабься, Нами, это всего лишь проверка остаточных знаний, — не глядя на меня, Саске продолжал что-то выделять в тетради жирными линиями.
— Мои остаточные знания по нулям. Во время домашнего обучения я почти не притрагивалась к гуманитарным наукам. — Парень в ответ что-то промычал и, пробежав глазами по проделанной работе, вернул мне тетрадь.
— Вот. Заучи основное. Время еще есть, успеваешь. — Время? Сейчас заканчивается большая перемена, затем будет урок английского, а после — злополучная история. Может, этого достаточно для Учихи, но не для меня. — А если все-таки не успеешь, — добавил он, — могу на время теста пересесть к тебе. Помогу, чем смогу.
Так… А вот это уже странно. Да, мы с Саске неплохо ладим, но не настолько, чтобы он с таким рвением оказывал мне поддержку. В последний раз такой небывалый прилив альтруизма я у него наблюдала в десять лет. И то, тогда Учиха подумал, что сломал мою куклу, и пытался загладить свою вину. На самом деле голова у нее отваливалась едва ли не с того момента, как мы с мамой принесли игрушку из магазина, но сейчас не об этом.
Варианты ответов: