=)

Вот если хорошо-хорошо подумать, то быть некрасивой не так уж и плохо. Ксюшка некрасивая, так все считают. Нос у нее маленький, остренький, личико худощавое, а глаза почти черные, в тонком полукружии бровей.Ксюша их сильно не показывает. Это нетрудно — смотри себе под ноги, когда по улице шагаешь.

А в клубе на танцах можно на кассету смотреть. Ксенька около магнитофона — хозяйка. Ведь никто кроме нее столько новых кассет в райцентре не покупает — денег жалеют.
А ее бабушка для внучки на эти самые кассеты дает. Бабушка у Оксаны очень хорошая. Все думают, что она очень строгая, жадная. Дескать, Ксения в клуб да в школу ходит в старом, вытертом платье. Ну и пускай думают. Есть у Ксюшки новое голубое платье. Ух, просто чудо, а не платье. Легкое, блестящее.

Оксана иной раз его наденет, дом на защелку прихватив, покрутиться перед зеркалом большим, что в бабушкином шкафу. А еще и туфельки обует. Черненькие, на каблучках! В них танцевать так удобно! Окна они с бабушкой вечерам занавесят, да как начнут кружить! Ох, долго бабушка с Ксенией возилась, пока не начало получаться так, как бабушке нравится. Ты должна, говорила, уметь лучше всех. Странная бабушка! Зачем это Ксюше, если в клубе да на школьных вечерах Ксенька не танцует? Кто ее, такую некрасивую, в старое одетое, на танец пригласит? То и на танцы она в тапках ходит. Платье свое старое наденет, сверху набросит вязанную бабушкой кофту — да и ладно. А что наряжаться, когда целый вечер у магнитофона стоять? Ксюшка и не ходила б на эти вечера, но уж очень музыкуКсюшкабит. И танцеватьКсенькубит. Заиграет музыка, топчутся в круге парни и девчата,Ксюшка там. В мечтах, конечно. О, как она плывет в этихКсюшкущих волнах, как легко, еле трогаясь пола, делает она круг за кругом...

А черные свои, как смоль, длинные волосы, Ксения в клубок на голове сзади связывает. Так они не мешают. За эти волосы да за глаза и зовут ее не Оксана, а Ксюшка. Оно будто и красиво — Ксюшка, но зовут ее так немного с презрением, так, что сразу понятно: не имя это, а прозвище. Было б имя второе, все равно б Ксюшкой дразнили. Ну, да и пускай. Она на глаза редко попадается, стоит себе в уголке. С музыкой она хорошо справляется, только другой раз кому не понравится, тогда кричат:
— Ксюшка, что ты поставила? Смотри, сейчас получишь!

Оксана не обижается. А угроз она не боится. Отец когда-то маленькой бил, еще до того, как пошел “собакам сена косить”. Мать, как напивалась, за косы таскала, может, по той причине и начала ей бабушка волосы в культю собирать, чтобы не так удобно было хватать.
Мать уже давно с ними не живет. Как отправили ее на лечение, то она только один раз и приезжала — почерневшая лицом, с запавшими глазами и дрожащими руками. Дала ей бабушка денег, поплакала украдкой, а мать тут же бросилась в магазин.

Бабушка для Ксеньки — и мать, и отец. Приголубит, а когда и веником шлепнет по заду. Но это редко, с бабушкой они живут хорошо. Бабушку Ксенька любит. И бабушка любит внучку. Говорит ей, что она — самая красивая. А другие просто не рассмотрели ее. Смешная бабушка. Разве это так важно? Быть некрасивой хорошо. Внимания на тебя меньше обращают. Потому не надо прихорашиваться перед школой и танцами, не надо деньги на красивую одежду переводить. На бабушкину пенсию да зарплату сторожа много не напокупаешься.

Том на год за Ксюшку старше, ему уже шестнадцать. Высокий, красивый, и ведет себя, когда приезжает на лето к бабушке, совсем не так, как деревенские парни. Умный он и самостоятельный не по годам.
Ксюшкой Том никогда не интересовался. Ребенком ее считал, ведь Ксенька еще и роста небольшого. А вот Ксюша им даже от самой себя украдкой восхищалась.
Вот он прошел мимо, не глянув на Ксюшку, а ту вдруг как обдало кипятком. Неожиданно сильно забилось сердце. Стола горячо и невыносимо стыдно, что она стоит на пыльной дороге босиком, с царапинами на колене, с выпачканными в зелень руками (рвала траву), в старом платье ...

Заспешила, пошла на свой двор.
Не проходила, не отпускала жара, и лицо все горело. Включила магнитофон, кассету свою любимую поставила — там “Полонез” Огинского — и закружила, вскружилась сама чарующих звуках чудесной музыки и сразу не заметила, как зашла бабушка, стала около дверей и с непонятной легкой грустью посматривала на нее.
Ксенька увидела бабушку, смутилась.
Но бабушка ничего не сказала.

Вечерам Ксюня собрала кассеты, стянула туго волосы на затылке и пошла в клуб.
Том в клуб пришел с компанией парней. О, как на него начали девчата поглядывать. А он себе стал в уголке, долго девчат осматривал, будто выбирал. И на танцы всех приглашал, только на Ксюшку внимания не обратил. Нет, Ксенька не завидовала, да и чего там было завидовать: девчата вон какие красивые, как одеты хорошо. А она... она же — Ксюшка...

Танцы в клубе уже заканчивались, объявили последний танец, и здесь Том пошел к магнитофону.Ксюнька испуганно сжалась, ждала: вдруг начнет высказывать, что дрянь ее музыка, не так, как надо песни чередовала. Он же городской, у них там все не так...

Но Том вдруг придержал ее руку, которая уже ставила кассету в магнитофон, молча стал перебирать кассеты. Вытащил одну, вторую, наконец подал Ксюшке ее любимую — где “Полонез”. “Вот это” — чиркнул ногтем под названием вальса, а сам вышел на середину клуба, но при первых звуках музыки остановился, обернулся, и пошел назад, к магнитофону. К Ксюше.
В клубе стола да тихо, что будто музыка в десять раз громче заиграла.
А Том приостановился напротив девушки, еле-еле кивнул головой и уверенно протянул руку.

Замер клуб, вздрогнула Ксюшка, смотрела на руку, не веря своим глазам — со страхом и восхищением.
И заулыбались все вокруг: разумеется, вот это будет сейчас цирк! Ксюшку на танец пригласили. В тапках! Да она же отроду нигде и никогда не танцевала.
Вот сейчас будет танец так танец! Молодец, Том, отличную забаву придумал!

Все это поняла Ксюшка. Видела, знала, чего ждут все вокруг. В глаза парню заглянула, с просьбой, болью заглянула, но тот смотрел на нее с хитрой, неприятной улыбкой:
— Я приглашаю барышню на танец!
Прыснули девчата в ладони. Ксюшка, барышня паленая!
Ксюшка сжалась вся, но пошла в круг, вложив свои вздрагивающие мелко пальцы в ладонь Том.

Властно, уверенно повел в танце парень Ксюшку, а той вдруг показалось, что не выдержит напряжения ее в момент взмокшая спина, что ставшие тяжелыми, неуклюжими ее ноги попадут под блестящие ботинки Тома, и из-под ногтей брызнет кровь и потечет на запыленный пол, и на некрашеных досках останутся рыжие пятна...
Она закрыла глаза и увидела бабушку. Бабушка смотрела на нее с той же легкой грустью и вдруг прошептала одними губами: “Танцуй, внучка!”

И исчезла напряжение в спине. Исчезла тяжесть в ногах. Исчез клуб, шероховатый пол, девчата и парни. Ксюшка закружила легко, свободно, чутко ловя самое легкое движение парня, его желание. Она не видела лиц вокруг, не видела, как исчезали с губ насмешливые улыбки, как удивленно поднимались брови и открывались в удивлении рты. Она видела перед собой только глаза Тома, в которых с каждым их поворотам разгорался огонек восхищения и удовлетворения, которое приносил парню их легкий, такой слаженный с музыкой танец.

Они танцевали свободно, делая плавные, быстрые круги посреди клуба — никто больше не пошел танцевать.
О, какое это было чудо! Ксюшка легко касалась пола, исчезла скованность и волнение, и только музыка, чудесные звуки полонеза существовали теперь во всем белом свете, и еще где-то далеко-далеко стояла ее бабушка, и на лице ее сияла улыбка счастья, а в уголках глаз поблескивали, будто искорки, капельки слёз...
А потом Том проводил Ксюшку домой. Первый раз она прошла рядом с парнем такой длинный путь — от клуба и к {censored}. И Том поддерживал ее под руку.

Он был очень приветливым, этот симпатичный городской парень. Все расспрашивал и расспрашивал, Ксюшка рассказывала: как с бабушкой вдвоем ездят по дрова, как готовят зимними вечерами печеную в печке картошку, как учит ее бабушка танцевать. Да Галка не только вальс умеет! Польку — пожалуйста, и кадриль может, и цыганочку. А новым этим шейкам и учиться нечего.
Ксюшка засыпала, а кровать ее вместе с ней все плыла и плыла под неумолкающие звуки полонеза...
Милая ее бабушка! Она все-все поняла, и когда Ксюшка рассказала, что думает сделать сегодня вечерам, только заулыбалась. Целый день они были как заговорщики, только перемаргивались да смеялись с понятных только им взглядов.
Бабушка сушеных ромашек в большой чугун бросила, кипятком залила. Потом в этой ароматной воде Ксюша мыла свои черные волосы. Когда они высохли, и бабушка расчесала их, то и сама Ксения ахнула: такой легкой бархатной волной стекали они с головы далеко на плечи! А как они шли к блестящему голубому платью! А черные туфельки на каблучках! Оксана все крутилась перед зеркалам и тихонечко смеялась сама с себя. Какая она ...красивая!

Варианты ответов: