...

Учительница по литературе поприветствовала учеников, стерла с доски и взяла со стола зелененькую тетрадь, самую первую из стопочки.
Саша сидела как на иголках, в ожидании, когда скажут про ее сочинение.
Учительница открыла тетрадь.
– Александра Медлева, ты меня удивила!
Саша просияла.
Позже она нередко вспоминала этот разговор, даже жалела, что учительница помешала ей высказать ему все, что накипело. Миша Шаравин накрепко засел у нее в голове, ничто не помогало избавиться от него. Лена с Анфисой ушли после школы в магазин, а мальчишек учитель по труду заставил переносить стулья в актовый зал, где шла репетиция новогоднего концерта. И Саша даже порадовалась, что пойдет домой в одиночестве, хотелось поразмыслить, а две трещотки, особенно Анфиса, ей бы в этом помешали.
На улице было необычайно тепло, с крыш домов капало, пахло талым снегом. Саша не успела как следует начать думать, как к ней подскочил рослый парень.
– Эй, привет!
Она настороженно рассматривала его, а парень вел себя так, словно они давно друг друга знали. Подошел совсем близко, положил ей на плечо руку, заглянул в глаза.
– Ну ладно тебе, не обижайся, – попросил незнакомец.
– Даже не думала обижаться, – заявила Саша, скидывая его руку с плеча.
– Да я ведь вижу, в школе обходишь стороной, в приют больше не приезжаешь!
Она с интересом рассматривала красивое лицо со сверкающими зелеными глазами и никак не могла припомнить, чтобы видела его в школе.
– Приют? – переспросила Саша.
– Ну да, собачку нашу проведать. Он уже встает, скучает по тебе.
– Очень рада, – пожала она плечами.
Парень отступил и оценивающе ее оглядел.
– Еле тебя узнал, думал сперва – ошибся. Правильно сделала, что сняла ту куртку с опушкой, она тебе совсем не идет.
Когда он упомянул о куртке с опушкой, она все поняла и даже рассмеялась. Саша собралась уже разъяснить ему, кто носит куртку с глупой опушкой и таскается по приютам, как он заметил:
– Тебе очень идет улыбка.
– Да? – кокетливо спросила она.
– Ага, даже очень. Ты извини, что я тогда сказал, что мы незнакомы, просто…
– Не переживай, – милостиво отмахнулась Саша.
– Погуляем? Хочешь, отвезу в приют, посмотришь на псинку?
– В приют, – она непроизвольно поморщилась, – нет, уж лучше просто пройдемся. Погода сегодня чудесная!
Он согласно кивнул.
Какое-то время они шли молча, Саше это быстро надоело, и она спросила:
– Ты в каком классе?
– В десятом, забыла!
– А я и не помнила, – усмехнулась она.
Парень изумленно вскинул брови.
– Ты сегодня какая-то странная.
– Не нравится?
– Нравится, – как-то совсем неуверенно произнес он.
– Куда учиться собираешься пойти, ведь окончание школы не за горами?
– Уже все решено, пойду в Военмех, на политолога буду учиться.
– Да ладно?!
– С самого детства мечта!
– Ну и мечта-а.
Парень рассмеялся.
– Ну да, ну да, не чета твоей. Не каждый хочет идти после школы работать бесплатно в приюте.
Саша чуть не поперхнулась.
– Бесплатно?
– Сама же говорила, или ты прикалывалась?!
– Прикалывалась! – уверенно сказала Саша.
– А когда ревела у помойки, тоже прикалывалась? – остановился парень.
Она мысленно отругала бестолковую сестру и скромно опустила глаза, словно ей стало стыдно за свое недавнее поведение.
– Нет, тогда не прикалывалась.
– А-а, ну слава богу, а то я тебя совсем не узнаю. Даже не верится.
– Я умею быть разной, – глубокомысленно изрекла Саша.
– Да уж, что правда, то правда, ты умеешь!
Они долго гуляли, потом он проводил ее домой. Парень ей понравился, умный, красивый – даже не верилось, что закадрила его не кто иная, как ее глупая сестра. Уж Саша-то была уверена, что на Машу в последнюю очередь посмотрят такие классные парни, как этот. Не понимала, чем может понравиться плакса в растянутых на коленках джинсах, для которой не существовало ничего интереснее помоек и бездомных тварей.
– Встретимся еще, да? – задал он, наконец, желанный вопрос.
– Может быть, – в своей любимой манере ответила она.
– Какие могут быть сомнения! – шутливо возмутился парень.
Саша загадочно улыбнулась.
– Я всегда долго думаю, прежде чем идти на свидание с тем, кто за весь вечер делает лишь один-единственный комплимент!
– Хм, комплимент, значит, нужен, – он прищурил кошачьи глаза, – сейчас-сейчас, выдумаю что-нибудь. Ну, например, ты добрая…
– Фи, а мало их, что ли, добрых?!
– Хорошо, у тебя прелестная улыбка!
– Про улыбку уже слышала.
Он вздохнул.
– Ты любишь животных, ты милая и простая.
– Простая? – опешила Саша. – Это как?
– Ну… простая, даже не знаю, – парень заметно растерялся и ляпнул: – Ты еще смешная.
Она натянуто улыбнулась. Стало ясно, все перечисленные им достоинства – это недостатки, которые она терпеть не могла в сестре.
– Что ж, увидимся еще.
– Увидимся, – протянул он и так посмотрел на ее губы, что она чуть не оступилась, когда резко повернулась, чтобы поскорее смыться.
– Осторожнее, – он поддержал ее за локоть. – Все такая же неуклюжая, этого у тебя не отнять.
Ей совсем не было весело. Будь на месте этого парня Валера, она сгорела бы со стыда, предстань перед ним такой неуклюжей квашней. Этого же зеленоглазого, кажется, только умилила ее неосторожность.
– Приятно было с тобой погулять, Маша.
Он так внимательно на нее смотрел, что Саше стало неловко.
– Я пойду, пока. – Она вошла в парадную и у лифта остановилась перевести дух. – Ну и ну. Вот это Маша, вот тебе и тихоня!

– Переписанное сочинение выше всяких похвал, – улыбнулась учительница, – красивые обороты, интересные сравнения. Я ставлю тебе пять-пять, это лучшее сочинение в классе. Если ты не против, я прочту ребятам?!
Саша и слова не успела вымолвить, как учительница начала читать.
– Ну ты даешь, – шепнула Лена, – второй Гоголь.
Им на парту упал бумажный шарик. Саша развернула его и прочла: «Я тебя люблю, Солнце мое». Она поискала взглядом того, кто бы мог бросить записку, и наткнулась на Валеру. Он подмигнул ей, Саша в ответ натянуто улыбнулась.
– Солнце мое, как поэтично, – хихикнула подружка.
Учительница тем временем почти дочитала ее сочинение и на строках: «…Если молчание – золото, то слова, которыми просят о прощении, – это платина с бриллиантами», Шаравин обернулся и с любопытством посмотрел на нее.
Саша покрылась румянцем. Именно о нем она думала, когда писала эти строки, а теперь было мучительно стыдно, поскольку он обо всем догадался.
– Вы чего с Шариком такими особенными взглядами обменялись? – удивленно спросила Лена, пихая ее плечом.
– Мы? Ерунда, я даже не видела, что он посмотрел! Завидует небось, что из всего класса я написала самое лучше сочинение.
– Ах, да, точно. Мымра неделю назад говорила, что самое лучшее написал он. Хи-хи, ты его подвинула с пьедестала почета. Так ему и надо.
– Будет знать, – мстительно пробормотала Саша, вспоминая насмешки Шаравина насчет ее троечного сочинения. Она утерла ему нос, но обычного триумфа все равно не ощущала. Тогда она решила, что недостаточно его переплюнула и на перемене подошла к учительнице, чтобы уговорить ту записать ее на конкурс «Стихи наших учеников».
– Александра, – нахмурилась Лариса Георгиевна, – с каких это пор ты пишешь стихи?
– С этих самых пор!
– Так не бывает, – покачала головой учительница. – Да, проза у тебя получается, а стихи – это совсем другое дело, понимаешь?
– Нет ничего сложного в стихах, – стояла на своем Саша.
Лариса Георгиевна вздохнула.
– Да и группа уже набрана, от вашего класса будет Михаил Шаравин выступать, поздновато ты спохватилась. У тебя и времени уже нет сочинять, работы сдать нужно послезавтра.
– Успею я все, вот увидите! Хотите, я вам прямо сейчас что-нибудь срифмую? Слушайте!

Лютая зима за окном,
Старый сторож снег гребет,
Он… он… м-м-м…

– Нет, давайте другое!

Тоскливо зимою сосны скрипят,
У старухи Изергиль кости болят,
Воют волки в ночи за окном,
Ветер ставни ломает, просится в дом!

– Ну как? – радостно воскликнула Саша. – Получается, правда?!
Лариса Георгиевна наморщила лоб:
– Про старуху Изергиль, конечно, ты здорово ввинтила, но поэзия – это нечто большее, чем элементарная рифма.
– Как вы можете, Лариса Георгиевна, – подошел к ним Шаравин, – сейчас мы видели рождение новой звезды, не отказывайте ей, пусть блистает.
Если бы не чуть приподнятые уголки губ, Саша бы поверила в серьезность его слов. Усмешка ее рассердила.
– Я в сто раз лучше напишу стихотворение, чем этот… этот… – она шумно выдохнула, – запишите меня на конкурс, я отлично могу сочинять!
– Михаил, твой юмор неуместен, – одернула учительница.
– Шарик испугался, – высказалась Лена, – Сашка написала сочинение лучше, чем он, вот теперь и стихи сочинит лучше, поэтому он боится!
– Ничего я не боюсь, – Миша пожал плечами, – мне даже будет интересно послушать, что она там сможет сочинить получше скрипа сосен зимой и ветра, который просится домой.
– Саша, зачем тебе это надо? – подняла глаза к потолку Анфиса. – Пойдемте лучше в столовку!
– Правильно, – закивала Лариса Георгиевна, – идите, поешьте, а тебя, Александра, я обязательно запишу на следующий конкурс, он весной пройдет! Договорились?
– Значит, не запишете на этот? – с разочарованием протянула Саша.
– Нет, на этот никак не могу. Вот если бы кто-нибудь отказался участвовать, тогда…
– Легко, – заявил Миша, – я могу отказаться, пусть участвует на здоровье!
– Ну вот, – обрадовалась Лена, – проблема решена.
Саша махнула рукой.
– Знаете, Лариса Георгиевна, я лучше подожду весеннего конкурса!
Анфиса с Валерой первыми вышли из класса, за ними последовали Орловы, травившие друг другу анекдоты, Лена с Толстиком, а Шаравин задержался. Когда Саша подходила к двери, он негромко спросил:
– Ты подумала, что сочинения недостаточно, чтобы поставить меня на место?
– Не много ли чести! – так же тихо парировала Саша.
– Тогда почему ты не можешь никак успокоиться?
– Мне чихать на тебя!
– А есть ли такие вообще, на кого тебе не чихать? Для тебя учеба – игра, а для меня каждый конкурс важен!
– Тогда с чего ты вдруг решил разыграть благородство и мне его уступить? – язвительно фыркнула Саша.
– Да потому что тебе хочется соревнований и побед, а мне нужна…
– Вы чего там шепчетесь? – удивилась учительница.
– Ничего, – быстро ответила Саша и, прежде чем выйти из класса, прошипела: – Ты просто боишься, потому что прекрасно знаешь, если я буду участвовать, то победа тебе не светит!

Варианты ответов: