...

Я почти помню, как из меня утекала жизнь. Ощущение тепла со стороны брата казалось странным, но в окружающем холоде это был единственный источник жизни. Было бы намного проще, пронзи он меня клинком, все произошло бы быстрее, пусть и немного болезненнее. Хотя… медленная смерть - куда хуже. Жар в горле, металлический привкус на языке, воспоминания - все это давило в тот момент. Эта боль несравнима с болью от металла, хотя бы потому, что я не мог бы отвлечься от раны внешней на рану внутреннюю. Но в моем случае душа отвлекала от физической боли.
И все же, самое противное в другом.
Давясь собственной кровью, я медленно слеп. Тело не слушалось, не позволяло немного повернуть голову, чтобы увидеть хотя бы ненависть в глазах Саске. Ну хоть что-то, что придало бы сил держаться до конца. Наверное, я бы плакал в тот момент, если бы тело слушало. Но мир постепенно мерк.
А затем несколько минут в темноте. И я впервые осознал, что даже темнота бывает разной. Даже в комнате, где ни один лучик света не может проникнут в помещение, тьма была прозрачной. ТАМ темнота напоминала жидкость, которая несла трупы куда-то в более глубокую тьму. Я мог дышать, но глаза открыть не осмелился, словно боясь, что жидкость, похожая на чернила, проникнет в меня. Лишь раз приоткрыл веки, чтобы убедиться в том, что меня окружает тьма. Плотная и душная тьма.
-О чем думаешь? Твое выражение лица выглядит пугающе, - усмехнулся мой спутник. Его тело было настолько легким, что периодически я забывал, что он опирается на мое плечо, обхватив его рукой и, казалось бы, навалившись на него всем весом.
-Обо всем, - я старалась уйти от ответа. Воспоминания казались настолько интимными, что было бы глупостью кому-то о них рассказывать.
Нагато заметил, но не подал виду. Вместо этого нахмурился и подался чуть вперед. Мы пошли быстрее.
-Ты, должно быть, был очень популярен? - поинтересовался он вдруг.
-Что? - было трудно ориентироваться в жизни, ведь я так привык к смерти, в которой можно было ничего не скрывать и не обдумывать свои дальнейшие действия.
-У девушек. Ты очень красив, но всегда был один, - Нагато явно хотел просто поговорить, но, сам того не замечая, коснулся одной из худших тем, наравне с теми воспоминаниями, о которых я так не хотел говорить.
-Я… - невольно задумался над ответом, но, неожиданно даже для себя, решил сказать правду. - У меня всегда были натянутые отношения с женщинами.
-Что? - этот вопрос, который в последнее время часто звучал именно с моей стороны, звучал неестественно. Нагато и впрямь удивился.
-Мама была очень романтичной, - я кашлянул, решив не продолжать, понимая, что и так рассказал слишком много.
-Женщины всегда излишне романтичны, - усмехнулся Нагато. - Но причем тут твоя мать?
-Я не хочу об этом… - начал я.
-Значит не стоит. Просто больше не думай а смерти.
-Ты понял…
-Да.
Мы молча шли какое-то время. Каждый был у себя на уме, пусть в воздухе и витало какое-то напряжение. Я уже не хотел разговаривать, ощутив, что челюсть будто стала невыносимо тяжелой. Возможно, Нагато чувствовал то же самое.
Я шел вперед, почти не ощущая тяжести на плече. Это слегка раздражало, хотелось просто взять мужчину на руки и нести так. Но вместо этого решил вновь окунуться в гнетущие образы, пытаясь разобраться в прошлых ошибках. Откуда возникло это странное желание? Сам не понимаю.
-Остановимся на ночь? - спросил я спустя несколько часов. Алый закат окрасил горизонт в дикие краски, предвещая жару.
-Зачем? Нам не нужен отдых.
-Твои ноги…
-Они не болят. Я не чувствую боли вообще. Просто ноги будто немеют… - Нагато говорил устало, словно очень хотел сейчас же заснуть и не просыпаться.
-Я разожгу костер.
-И холода мы тоже не чувствуем.
-Запах, - просто ответил я. Нагато ничего не ответил. Он снова все понял.

Варианты ответов: