Ветер срывал крышу, окна дребезжали, то и дело кромешную тьму полуночного неба прорезали ослепительные молнии. А гром, о Боже! Гром был таким сильным, что малышка Роза была уверена – настал конец света.
Напуганная буйством природы, девочка, рыдая, бегала из комнаты в комнату в отчаянных поисках матери. Всё напрасно – её нигде не было.
Наконец она ворвалась в кабинет отца, куда вход ей был строго запрещён. Там сидел отец. Он был один в полутьме, окружённых своей коллекцией древностей и редкостей. С нежностью, которой он никогда не проявлял к своей дочери, Амбруаз ласкал распятие. Позднее Роза узнала, что это был редкий образец, сохранившийся со времён испанской инквизиции.
Одного вида босой, одетой в толстую фланелевую рубашку дочери было достаточно, чтобы красивое лицо Амбруаза превратилось в маску отвращения. Его взгляд не сулил ничего хорошего, напротив, он красноречиво говорил об ожидающем её наказании за недозволенное вторжение.
Только было он открыл рот, чтобы высказать своё недовольство, как раздался очередной раскат грома. Он был особенно сильным, и Роза, зажав уши руками, закричала от страха.
Тогда отец как-то странно улыбнулся, и это напугало малышку ещё больше, чем любой его выговор. Подозвав дочь поближе, Амбруаз прошептал:
- Ты слышишь их?
Несмотря на полумрак и расстояние, девочка увидела странный особый блеск в насыщенно-зелёных глазах отца. Его необычное выражение пугало, и на мгновение она хотела убежать, но боязнь ослушаться остановила её.
Итак, она с трепетом в сердце шла к нему и замерла лишь тогда, когда он подал знак.
Роза стояла перед отцом и дрожала, а он поймал её панический взгляд и снова прошипел:
- Ты их слышишь?
Роза сглотнула и заставила себя прислушаться к грозе.
- Я слышу ветер и гром, - осмелилась, наконец, ответить Роза. – И дождь. Н-ни…чего больше.
Амбруаз покачал головой, скривив губы в ухмылке.
- Это ты слышишь буйство поборников дьявола. Безбожных существ, летающих на своих крыльях в грозе и хватающих неосторожные души. Особенно души глупых детей.
Снова раздался раскат грома. Один из тех, когда кажется, что земля раскалывается пополам. Роза захныкала от ужаса.
Амбруаз рассмеялся, поддерживая её страх. Лаская распятие, он прорычал:
- А знаешь ли ты, что значат эти звуки?
Роза прикусила губу, чтобы не расплакаться снова, и покачала головой.
- Это звук распахивающихся врат Ада.
И словно в ответ на его слова ветер вцепился в окна кабинета подобно своре гоблинов, затевающих нечто недоброе.
- Молись, Томироза Ламберте! – прорычал Амбруаз, тыча распятием ей в лицо. – Молись усердно, иначе демоны, имена которых мы не смеем произносить, наведут на тебя сглаз.
Роза смотрела на грубо вырезанное распятие. В теле и лице Христа было нечто кошмарное, пугающее её почти так же, как ужасный рассказ отца.
Загипнотизированная гротескностью изваяния, она не могла оторвать взгляд от этих глаз, лишённых зрачков, с мольбой устремлённых к небу, и ужаса рта, застывшего в крике вечной агонии. Самым же отвратительным были ручейки крови, стекающие из-под тернового венца и выписанные киноварью поверх чистой поверхности дерева.
- Молись, пока твоя душа ещё не потеряна навечно!
Варианты ответов: