* * *
Билл залпом осушил свой бокал и с ужасно осчастливленным лицом сел на место.
За столом воцарилась тишина.
Никакой талантливый автор не смог бы описать то, что сейчас переживал Том. Все эти чувства обрушились на него мгновенно. Можно сравнить это с дождем, капающим прямо на голову прохожим. Если каждую каплю считать за какую-нибудь эмоцию. Вот стоит Том, и пошел дождь. Первая капля – безнадежность, вторая – отчаяние, вот – предательство и так далее. Дождь идет, а Том все стоит. До нитки промокший этими «эмоциями». И ничего не может поделать. Зонта ведь нет.
- Это, что шутка? – непонимающе спросила Она.
- Нет! Ты что не знала, наш Томми – папа! – радостно ответил Билл.
Она пристально смотрела на Тома. Не в глаза. А на переносицу. Очень удобный метод. Ты не смотришь собеседнику прямо в глаза, чтобы не выдавать себя, но, заставляя думать его, что смотришь ему прямо в глаза и знаешь все его тайны.
- Том, чего ты молчишь? Ты ей, что еще не сказал? – Весельчаку Биллу отшибло память.
Те двое молчали. Никто не вставал, не уходил. Не было истерик, слез, обвинений. Зачем? Они уже взрослые ведь.
- Ладно, пойду посещу дамскую комнату, но когда я вернусь, обязательно продолжим. – Билл летящей походкой направился к «дамской» комнате.
Девушка пристально вглядывалась в переносицу Тома. А он все никак не мог поймать ее взгляда.
Неожиданно он произнес.
- Я не буду оправдываться. – Солнце уже высушило его после того дождя.
Она молчала. Не из-за злости. Нет. Просто ей нечего было сказать. Однако Том не сдержал своего обещания насчет «не буду оправдываться».
- Хочешь знать правду? Я не врал тебе. Фактически. Ты ведь меня об этом не спрашивала. Да, я молодой отец. У меня есть сын. Я пока не придумал ему имя. Но все еще впереди. В службе регистрации мне дали еще пять дней. – Он и сам не знал, зачем все это говорит. – Его мать умерла. Я ее даже толком не знал… Но внешностью, она смахивала на тебя. И я не рассматривал тебя в качестве мамы своему сыну. Ты мне просто нравишься. И все. Но раз ты ненавидишь детей, я не стану тебя держать. Иди хоть на все четыре стороны со своей ненавистью.
Она молчала.
- Я знала. – Спокойно проговорила она.
- Что ты знала?
- Что у тебя есть сын.
У Тома застучало сердце. Он явно чего-то недопонимал.
- Все-таки я не из деревни. И мимо газетных лавок тоже не прохожу.
- Об этом написали в газете? – Том был удивлен услышанным. – Но…но ?
- ,{censored} да, ты ведь у нас не звезда, вовсе. Кто тебя знает и вообще, кому ты интересен? - с сарказмом ответила она. – Некая Айлин дала интервью журналу.
Вот так новость. Том не знал, плакать или смеяться.
- Айлин? Да, она в конец ох… Боже мой… А давно ты узнала об этом?
- Примерно тогда же, когда и весь мир. Неделю назад.
- И что там было написано?
- У меня есть с собой журнал… Секунду, - девушка пошарила у себя в сумке и достала свернутый в трубку журнал. – Вот. Двадцать пятая страница. Ее фото на развороте журнала. – Она ухмыльнулась.
Том взял журнал и судорожно открыл нужную страницу.
СЕНСАЦИЯ! Фанатки мачо – гитариста группы Tokio Hotel - Тома Каулитца - плачьте и закупайтесь веревками с мылом. Том Каулитц недавно стал отцом! Да, это не шутка. Все подробности выяснил у няни новорожденного сына Каулитца – старшего - Айлин Макалистер - наш спецкор Робин Гильденбранд.
РГ: Здравствуйте, Айлин. Вы, наверно, самая первая (ну, после Билла Каулитца, конечно) из простых смертных узнали о сыне Тома Каулитца?
АМ: Да.
РГ: Боже, я даже не знаю, что спросить… Столько вопросов…Это ведь просто сенсация! Том Каулитц – отец! Мир сошел с ума. Айлин, скажите, Том – хороший отец?
АМ: Охохо, нет. Однозначно нет. Он приходит каждый день только за полночь. Пьяный, с какими-нибудь девками или даже парнями. Они закрываются в комнате и творят невесть что. А иногда он в таком состоянии ломится к ребенку, но я не даю его ему. Угу. Пьяница и алкаш. Тьфу на него.
РГ: Вот это новость. Так значит, отцовство не изменило всемирного любимчика – Тома?
АМ: Признаться честно, я не знала его до того, как он позвал меня следить за его ребенком. Так что не могу сказать ничего определенного. Но если раньше он был пьяницей и в голове у него ветер, то он совсем не изменился. Ага-ага.
РГ: А Том Каулитц говорил вам что-нибудь относительно того, кто приходится матерью его ребенку? Девушки напрягитесь. Сейчас вы узнаете всю правду.
АМ: Нет, не говорил… Но я уверена, что эта девушка – {censored} подзаборная…
РГ: Извините, не могли бы вы не выражаться.
АМ: Ой, извините, извините. Так вот, я думаю, что матерью этого бастарда является {censored}.
Том пропустил следующие несколько вопросов и нашел глазами самый последний.
РГ: Ну, что ж, Айлин, мы вам безмерно благодарны. Вы открыли нам глаза на настоящего Каулитца – старшего. Однако думаю, ему это только на руку. Популярность ведь возрастет… И напоследок, а не боитесь ли вы, что Том Каулитц, прочитав это интервью, уволит вас с работы?
АМ:… Нисколечко. Он не читает ни газет, ни журналов. Может, конечно, из-за того, что он не любит всяких слухов… Хотя, я думаю, что он просто-напросто не умеет читать…
Варианты ответов: