Ужин завершился на хорошей ноте. Тоби тихонько свалил отдыхать, а остальные акацуки продолжали генеральную уборку. Куча собралась довольно приличная, чего там только не было. И вот, пришло время мусору исчезать.
- Ну и чё с этим делать?
- Вытолкните кучу за дверь и расходитесь по комнатам, а завтра всё это сложим в баки. – фыркнул Пейн, устало облокотившись на швабру. Парни объединили усилия и дотолкали её до двери, но гора была больше чем дверной проём. Акацуки аля упрямые бараны удвоили усилия. Естественно вершина начала обваливаться, а вскоре вообще половина улетела вниз. Все разбежались в разные стороны, но тот, кто стоял близко к куче не успел отскочить(силы уже не те) и на него всё и свалилось. Не заметив его исчезновения, остальные без дальнейших трудностей смогли таки завершить намеренное. После грохота падающего хлама послышались тихие, но яростные и непонятные крики. ТаДам! Оттуда вылез злой, грязный и вонючий Кисаме.
- Какого чёрта?! – воскликнул тот, пытаясь успокоится. Пустая консервная банка слетела с вершины и попала в голову рыбе-человеку, от чего тот стал более раздражённым и он был готов накинуться на своих ухахатывающихся товарищей, но его остановил неожиданно донёсшийся голос из мусора.
- Я бы тоже хотел задать тот самый вопрос, но воспитанность мне не позволяет. – И из этой страны чудес вылез такой же грязный, вонючий, но весёлый и радостный Карл. Было непривычно видеть его не в вечно нарядном аккуратно выглаженном костюме, а в потрёпанных от времени рыбацких куртке, штанах и сапогах. И завершала сею картину длиннющая удочка, перекинутая через плечо двадцатилетнего парнишки, который сеял от радости, как второе солнце.
- О, вы вернулись?
- Да. Просто в городе разлетелась новость, что наша «принцесса» вернулась, и говорили ещё про кое-что, неважно. Я узнал и тут же примчался сюда, а тут такое. – слуга миленько и добродушно улыбнулся. Акацукам даже как-то немного стыдно(!) стало, немного (но, как всегда они не подали виду). Обещали, сохранить всё как было, но… - Кстати, мне очень хотелось бы узнать, чьё это имущество. – пояснил дворецкий, кивнув на одну из своих рук, где висели такие маленькие красненькие стринги с кружевом и верёвочкой. Акацуки еле-еле сдержали свой смех.
- Нууу, это имущество, несомненно, принадлежит Дейдаре – протянул Хидан, хитро покосившись на подрывника.
- Чёёёёёёёёё????!!! Я же парень!! Не моё это, я впервые это вижу! Может это принадлежит Кате!
- Не-не-не, не увильнёшь. Кати на нашей пирушке не было, тогда выходит, что её стринги ну никак не могли оказаться здесь. Значит, ты и есть тот самый неподражаемый образец голубизны.
- Да говорю ж не я!!! И вообще, у тебя нет никаких весомых причин предполагать, что эта вульгарно-подобная вещь моя, вот. – обиженно отвернулся блондин.
- А разве для этого нужны доказательства. Или ты хочешь сказать, что ты украл это бельё у Кати? – мазохист сердито размял свои кулаки.
- Враньё! Я впервые это вижу, и у меня нет никакой голубизны!
- Нет? А если найду? – сказал Хидан, вглядываясь в глаза и без того смущённого подрывника. Мазохиста явно задело, что его назвали лгуном.
- Господа, господа. Спор абсолютно беспочвенен. Это бельё я сейчас простирну и повешу в ванной. Тот, кому это принадлежит, без лишних глаз заберёт это. – утвердил своё решение дворецкий и скрылся на кухне(т.к. в ванную можно попасть только через кухню). Постепенно все разошлись по своим углам, и в доме настала долгожданная тишина. “Вот как так можно было опозориться” – корил себя Дейдара, напряжённо расхаживая по коридору второго этажа. Повернувшись и прошагав немного, подрывник наткнулся на язычника нос в нос. От Хидана несло перегаром. Видимо хряпнул недавно.
- Чего тебе? Ещё раз хочешь оклеветать меня?
- Аэ, чё-то как-то. Я же… знаю, что я прав. – с недолгими перерывами между слов про фыркал Хидан, доставая из своего заднего кармана ещё немного мокрую уже давно известную красную вещицу.
- Опять ты про это! Не моё это, не моё! Как мне объяснит, чтобы ты поверил!?
- Иди ка сюда… - слегка пошатываясь, мазохист направился к Дейдаре. Тот отходил назад и упёрся спиной в стенку.
- Отойди, кричать буду! – отчаянно и почти жалобно сказал подрывник и выставил руки вперёд. Хидан схватил того за руки и притянул в свои объятия. Хватка была железной, и Дейдара даже дёргаться не мог, а от шока не мог пискнуть. А руки наглеца гладили тело блондина и они иногда мяли пикантные места. Дейдара сопротивлялся, но такие нежные и одновременно грубые движения его возбуждали. Хрипло простонав, язычник скользнул своим языком по губам подрывника, обводя сперва нижнюю, а потом верхнюю, затем его язык скользнул в рот уже ничего не соображающему блондину. Тот начал уплывать куда-то далекооо от таких ласк. А Хидану уже нужно было приступать к более решительным действиям. Он закинул Дейдару на плечи и понёс в его комнату(там никого не было, т.к. Сасори частенько смотрит телик по вечерам и иногда по ночам, а Тоби… а что Тоби? Этот не до влюблённый идиот ну никак не мог помешать пьяному мачо), а тот немного очухался и начал кричать, брыкаться, бить кулаками по спине язычника, но всё без толку. В комнате своей жертвы Хидан начал приводить не опровергаемые аргументы и факты не в пользу обвиняемого(XD).
Варианты ответов: