Мало кто может понять, что представляет собой туман, способный воплощать обман в жизнь и перемешивать реальность и иллюзии, а так же создавать реальные иллюзии, природу которых объяснить ещё сложнее. Тот, кто может разгадать туман, либо гений, либо сумасшедший.
Но иногда бывает так же трудно понять людей, особенно тех, кто считает лучшим оружием не ложь, а правду. Известно, чем чаще ты говоришь правду, тем реже люди верят тебе. Это простая и всем известная истина. А в истине всегда умело скрывается ложь. Чем не тот же самый туман?
Мукуро задумчиво наблюдал за тем, как сгорают пропитанные чернилами листы: бумага желтеет, а после и вообще истлевает, даже не всегда будучи охваченной пламенем. Гокудера точно будет злиться, когда узнает, что информация о наёмнице под кодовым именем Мираи была утеряна безвозвратно. Хотя, какая разница, если и самой наёмницы уже не будет существовать?
Но всё же эта девушка смогла заинтересовать, породить то самое азартное желание разгадать её внутренний мир, что не появлялось уже давно, с тех самых пор, когда удалось понять, что представляет собой десятый босс семьи Вонгола. Да, раньше он был любимой загадкой Мукуро – хотя можно сказать, что он таковой и остался, просто сейчас, после появления наёмнице, временно отошёл на второй план. К нему иллюзионист может вернуться в любое время, а вот девушку есть шанс упустить, что нежелательно.
Мираи оказалась тем самым человеком, что прячется за правдой. Её слова всегда истинны, именно поэтому в них часто видят ложь. Всему виной были ультрамариновые стекляшки глаз – глядя в них, было трудно поверить, что девушка на самом деле такая, какой её видишь. Ведь вряд ли вы поверите, что человек радуется жизни, когда в глазах у него не написано ничего, кроме холодного равнодушия? Глаза – не всегда зеркало души, не стоит заблуждаться.
– Ты решил спрятаться от меня?
Мукуро даже не повернулся, прекрасно зная, кто именно пришёл.
– Я просто решил найти место, где нам никто не помешает.
Девушка лишь тяжело вздохнула. В её понимании, они могли развязать сражение даже в центре города, и этого никто не заметил бы, всё же противником был искусный иллюзионист, способный скрыть развернувшуюся битву от чужих глаз.
– Зачем ты это сделал? – осторожно поинтересовалась Мираи, указывая на дотлевающую горстку пепла и одновременно следя за тем, как в ладони «Тумана» Вонголы появляется его верное оружие.
– Ку-фу-фу, а разве миру нужна информация о том, кого скоро не станет?
Мираи закатила рукав и посмотрела на часы, отмечая, что секундная стрелка неумолимо начала последний круг. Ещё минута. И месяц подойдёт к концу. Как-то слишком быстро он кончился, хотя каждый день тянулся неимоверно долго.
Мукуро с неким разочарованием наблюдает за тем, как в руках его противницы оказываются два пистолета. Девушка как-то говорила, что училась фехтованию, но не уверена в своих навыках – выходит, неуверенна настолько, что не решилась взять с собой меч. Хотя, с другой стороны, так даже интереснее.
Чем ближе секундная стрелка к концу своего пути, тем медленнее кажется её ход; в последнее мгновения она и вовсе застывает, замораживая время, словно желая предотвратить сражение.
Первый выстрел раздаётся столь внезапно, что на миг кажется, он достиг своей цели, ибо никак иначе не объяснить воцарившейся давящей тишины.
– Ойя-ойя, это было близко.
На землю с омерзительным, пробирающим до костей звоном сыплется стекло разбитого окна. Первый промах для наёмника буквально равен провалу, особенно если его противник не уступает в силе. Остаётся надеяться, что прихваченных про запас пуль хватит, чтобы выполнить это задание…
Первая обойма уже пуста, а цель всё так же ухмыляется, до сих пор не произведя ни единой атаки – Рокудо Мукуро просто прячется в тени своих иллюзий, иногда подходя достаточно близко для удара, но всё же отступая назад: он играет, выжидая нужный ему момент. «Туман» Вонголы хочет победить живого человека, а не куклу с равнодушными глазами, коей девушка сейчас предстаёт перед ним. Чем дольше будет тянуться сражение, тем больше вероятность, что он вновь увидит, как ультрамариновое стекло не поглотит окружающий мир, а отразит его. Это будет концом так и не начавшейся истории.
Иллюзионист не ошибся, в конце концов, в глазах противницы удаётся различить едва уловимый след беспокойства, она начинает понимать, что все усилия пропадают впустую. А до ушей доносится лишь очередной звук бьющегося стекла, так похожий на разбивающиеся хрупкие грани надежды на победу. А ведь девушка с самого начала знала, что шанс превзойти Рокудо Мукуро бесконечно мал… Наверное, именно поэтому она и взялась за это задание, за задание, от которого отказались все, даже самые лучшие. Только дурак мог не заметить, что каждый раз планка опасности поднималась всё выше по мере того, как Мираи очередной раз покидала кабинет отчима – она словно гналась за своей смертью, устав быть чужим оружием, устав следовать чужим идеалам. Ведь она вступила на путь убийств только ради мести, только ради того, чтобы отнять всего одну жизнь…
Мукуро лишь очередной раз усмехается, впервые производя атаку и лишая противницу одного из двух пистолетов – пробитое трезубцем плечо уже не позволит вновь взять оружие в руку.
Хотя он допускает ошибку, лишнюю секунду наслаждаясь вспышкой гнева в ультрамариновых глазах, и попадает под ответный удар.
– Ойя-ойя, я так любил этот плащ.
Парень с непонятным сожалением смотрит на рассечённый рукав, тогда как одна из реальных иллюзий появляется за спиной девушки, отнимая недавно появившийся в её ладони нож – подлый, но продуманный ход, намеренно подпустить врага к себе. Стоило заметить движение чуть позже и не успеть выставить руку для защиты, можно было бы и попасться – не убили бы, но всё равно было бы обидно.
Наблюдать за тем, как рушится чужой мир, одно из самых любимых занятий. Это всегда по-своему красиво, {censored} бывает двух одинаковых. Сейчас это было похоже на рассыпающуюся от удара стеклянную мозаику калейдоскопа – незабываемое зрелище.
Но всему приходит конец, и эту битву тоже стоит заканчивать. Вот только трезубец замирает у самой шеи, равно как и пистолет не производит выстрела. Кто из них ошибается в своей временной заминке, становится известно уже в следующую секунду, когда оглушающий грохот сменяется очередным звуком бьющегося стекла. Промах, намеренный промах, последней пулей в обойме. Резкий разворот – и трезубец всё же находит свою цель: два зубца из трёх, в последний момент изменив направление, ударяют в грудь, а резкий взмах ноги откидывает наёмницу назад и опрокидывает на землю.
Только вот ультрамариновые глаза почему-то смеются…
Варианты ответов: