Я не сильно хорошо помню, как кто-то вошёл в квартиру. Понял это, лишь когда чьи-то руки начали с силой трясти меня, а знакомый голос беспрестанно твердил, что я не имею права умирать.
Если бы я мог, точно рассмеялся бы в лицо этому человеку. кстати, всё же чудом разлепив глаза, я узнал его: грубоватые черты лица, неописуемые тёмно-зелёные глаза… это был Риккардо, напарник моей милой Мираи. Они прошли вместе через сотни заданий, хотя я так и не смог понять этого человека, столь обманчивого как внешностью, так и поведением.
Почему он здесь? И почему он пытается вытащить меня из небытия, в которое я наконец погрузился? Что мне жизнь, без моей милой Мираи?
– Она ещё не умерла, слышишь! Она жива! Чёрт, она меня не простит, если узнает, что я не проследил за тобой. А ну быстро приходи в себя!
Голос Риккардо достигает сознания не сразу, а отрывками, отдельными словами, но я цепляюсь только за два самых важных: «она жива»…
Еда кажется на удивление вкусной, никогда не думал, что буду так наслаждаться ей. Не есть пять дней, да уж… Я и подумать не мог, что дойду до такого. Всё же я стал так похож на ненавистных собак, что умирают от тоски после гибели хозяев. Противно даже думать об этом, но, похоже, стоит принять, как факт.
И почему меня больше не пускают в больницу?! Всего однажды «провели», показав палату, в которой, оплетённая огромным количеством проводов и капельниц, лежала моя милая Мираи. Она выжила, но не может проснуться… по мне это даже хуже, чем умереть.
Я пытался пробраться в больницу несколько раз, чудом минуя бдительную охрану у входа, а однажды даже взбираясь на дерево и проникая в здание через оставленное открытым окно второго этажа. В длинных бесконечных коридорах так просто потеряться, но я всё же находил нужную палату и раз за разом садился на край койки, просто смотря на Мираи и молясь про себя, чтобы она наконец пришла в себя. И иногда мне казалось, что в тот момент, когда я ненароком касался руки девушки, её ресницы вздрагивали – непроизвольная реакция на внешние действия, присущее явление во время комы, но это давало мне призрачную надежду. А потом меня обнаруживали и гнали прочь, передавая в руки растерянного Риккардо, который никак не мог понять, как мне удаётся покинуть квартиру. Ха, неужели он думает, что четвёртый этаж меня остановит? Особенно если учесть то раскидистое дерево, что растёт рядом, и оставленное открытым окно…
А однажды я почувствовал присутствие столь ненавистного мне иллюзиониста. Я ни за что бы не поверил, что Рокудо Мукуро стал бы приходить в больницу – но ощущение его близости, охватывающее душу, я ни с чем не спутаю. Хоть я так и не увидел его, но я уверен, это был он, всего однажды, столь иллюзорное присутствие… Вот только, зачем? С какой целью? Убедиться, что она всё ещё жива или же, наоборот, проверить, не умерла ли она наконец? Увы, мои вопросы навсегда останутся незаданными, и я никогда не получу на них ответов.
Но одно я знаю наверняка – проснуться Мираи не позволяют именно его иллюзии. Мукуро вплетал их в её сознание с самой первой встречи. Он сам так сказал во время своего последнего визита.
И сейчас, чтобы прийти в себя, Мираи нужно наконец понять, что именно в её видении мира стало ложно и создано с помощью столь ненавистного ей обмана. Ведь она всегда говорила правду, даже зная, что это опасно…
– Он опять здесь?! Да как это возможно?!
Чёрт, а я ведь только пришёл, какие всё-таки нервные медсёстры. Ладно, я вновь позволю увести себя, я уже даже привык – это словно залог того, что я вновь вернусь в эту палату. И однажды, придя сюда, я наконец вновь увижу, как ультрамариновые глаза откроются. Да, я точно уверен, пройдёт время, и воздействие тумана рассеется. И тогда моя милая Мираи вновь улыбнётся мне…
Варианты ответов: