— Убирайтесь к себе, маленькие мерзавцы!
Рев Вернона оторвал Гарри от беспокойных воспоминаний.
— Оскорбление, — обрадовался Драко, — согласно нормам Британского прецедентного права ….
Тут сдали нервы даже у юного Поттера, не говоря уже об его побагровевшем дядюшке. Мальчик решительно подошел к слизеринцу и потащил его из гостиной в комнату. Драко, увлекаемый Гарри, продолжал свою лекцию об оскорблении словом и соответствующих прецедентах.
— Малфой, уймись, — рявкнул гриффиндорец, закрывая дверь.
Тот сердито фыркнул.
— Мистеру Дурслю надо бы знать, во что ему обойдутся эти противоправные действия. Кстати, Поттер, — лицо блондина озарилось тихим счастьем, — ты применил ко мне принуждение и насилие, а это согласно…..
— Малфой! Если ты скажешь еще хоть слово о британском прецедентном праве, Билле о правах, Великой хартии вольностей и чем-нибудь еще подобном, осенью я расскажу в Хогвартсе всем, что Мундунгус Флетчер принял тебя за маггла.
— Вряд ли ты сделаешь достоянием общественности факт моего пребывания в доме твоих родственников.
Изъяснялся Драко теперь тоже в основном терминами судебных заседаний.
— Ничего, — махнул рукой Гарри, — я сплету историю даже поинтереснее правды. Скажу, что ты случайно вывалился из камина в гостиной, когда у меня дома сидел Мундунгус.
Блондин с презрительной усмешкой лег на кровать.
— А на Прайвет драйв из каминов часто вываливаются магглы, Поттер? Ты даже соврать Снейпу как следует не можешь, а берешься байки рассказывать. Продолжим о британском прецедентном праве….
Секунду Гарри соображал.
— Нет, Мундунгус не видел, как ты вывалился. Он позже пришел в гостиную — там ты. Вылитый маггл.
Малфой некоторое время с яростью смотрел на собеседника, а потом демонстративно уставился в потолок. Гриффиндорец победоносно улыбнулся и сел за учебник по зельеварению. До первого сентября было не так уж далеко, а в лохматой черноволосой голове — не так уж много. Драко с кислым видом понаблюдал за ним, а потом принялся за Habeas Corpus Act. Плохое настроение слизеринца словно улетучивалось куда-то, когда он брался за изучение британской юриспруденции.
«И как Малфой может получать удовольствие от такого скучного занятия? — завистливо вздыхал Гарри, посматривая на отдавшегося правосудию блондина. — Наверное, поэтому он хорошо учится. Не то, что я».
Иногда, крайне редко, мальчик допускал мысленную (только мысленную) самокритику.
— Хочешь, поделюсь с тобой рецептом прилежания, Поттер? — Мысленная
самокритика была самым бессовестным образом угадана, и Гарри поспешил от нее отказаться.
— Обойдусь без твоих советов, Малфой.
— А зря. Они бы тебе не помешали. — Слизеринец очень нахально посмотрел на соседа.- Может, ты тогда перестанешь быть Мальчиком-Которого-Еще-Не-Исключили-За-Неуспеваемость-Только-Потому-Что-В-Детстве-Он-Случайно-Напоролся-На-Сами-Знаете-Кого.
— Это не так! Ни один профессор не делал мне поблажек…
— Ни один профессор — это значит, только профессор Снейп, — перебил блондин. — Словом, даю тебе отличный совет. Чтобы получать удовольствие от зубрежки, сделай так, чтобы то, что ты учишь, было необходимо тебе лично. Не для сдачи экзамена, не для оценки, а лично тебе. Для конкретной личной цели. — И, закончив это эффектное нравоучение, Драко снова углубился в свод законов.
В недрах сознания юного Поттера замигал привычный тревожный маячок. Гарри попытался выяснить, что еще светит ему этим беспокойным летом.
— А какую цель преследуешь ты, изучая юриспруденцию?
Слизеринец не отвечал.
— Малфой, ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО УЧИШЬ?
Варианты ответов: