Мне стало плохо. Как она могла на такое решиться? Плевать на деньги! Она переступала через свою честь, через свои принципы! Я был зол на неё. Я не мог себя контролировать. Тогда я совершил самое ужасное, что только мог сделать в порыве ярости. Я ударил Айруко. Я ударил свою маленькую, родную, улыбчивую сестрёнку по лицу. Я видел, как она заплакала. Точнее, у него всего лишь потекли слёзы от обиды, боли и неожиданности. Айруко не умеет плакать.
« Не… не… ненавижу! » - прокричала она и скрылась в здании клуба.
Я помню этот день, как будто это было вчера. Шёл холодный проливной дождь. Даже небо умеет плакать. Но не Айруко. Я винил себя за одно: мне так и не удалось научить сестру плакать.
После этого я устроился в тот же клуб барменом. Стоял у стойки и наблюдал. Приходил в ярость, когда кто-то долго смотрел на неё и говорил: «Вот это девочка! Я бы её…». Так шли дни. Монотонные, долгие дни. Один за другим, как две капли воды похожие друг на друга. Айруко избегала меня. Пропадала на репетициях, ночевала в клубе. Специально, чтобы не встречаться со мной. Я не знал, когда она остынет, когда снова сможет со мной поговорить. Но и изменить ничего не мог.
Только спустя две недели я увидел её не на сцене. Она была рядом со мной. Моя маленькая сестрёнка. Айруко стояла у служебного входа. Я знал, она ждёт меня, пусть и не скажет мне об этом.
« - Кунгоро… Помнишь, ты спрашивал, почему я никогда не плачу?»
Я непонимающе смотрел на неё. По лицу сестры никогда нельзя сказать, к чему она клонит. Хочет ли она помириться или собирается ещё больше поссориться? Я не знал. Но вдруг она широко улыбнулась.
« - Потому что у меня не хватило бы слёз сейчас…»
Она улыбалась. А потом удивлённо смотрела на меня. Наверное, тогда я сам заплакал.
Кунгоро грустно смотрел на сестру – красивую высокую девушку, самозабвенно игравшую на пианино. Нельзя было понять, о чём он думал в тот момент. Хосты, проникшиеся его историей, всё ещё стояли вокруг парня и смотрели на его лицо. Взрослое, грустное, со слезами на щеках…
Варианты ответов: